О Первой Мировой. Часть 9. Сражение на Висле и Сане

Первая Мировая Война

После того, как удары русского Северо-Западного фронта по Пруссии сорвали план Шлиффена, а Юго-Западный фронт поставил на грань катастрофы Австро-Венгрию, неприятельскому командованию пришлось пересмотреть планы. Из Франции перебрасывались на восток значительные подкрепления. Кроме стоявшей в Пруссии 8-й германской армии в Польше развертывалась 9-я, смыкаясь флангом с австрийцами. Командующим 9-й стал Гинденбург, но он стал и командующим всеми германскими силами на Востоке – в его подчинении осталась 8-я армия.

Между русскими Северо-Западным и Юго-Западным фронтами существовал значительный промежуток, прикрытый только конницей. Было решено нанести сюда мощный удар силами 9-й германской и 1-й австрийской армий (310 тыс. штыков и сабель и 1600 орудий). Они должны были прорваться на Ивангород (Демблин) и выйти в тылы Юго-Западному фронту. А с линии Карпат и р.Дунаец должны были нажать 2-я, 3-я и 4-я австрийские армии. Русских зажимали в клещи, устраивали им “Канны” – и Австрия спасена

Наша разведка обнаружила сосредоточение противника. Главнокомандующий Северо-Западного фронта Рузский оказался явно не на высоте. Он занервничал, предлагал без боя оставить Польшу. Хотя тем самым открывался фланг Юго-Западного фронта, ему тоже пришлось бы отступать, бросив Галицию. Однако Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич предложения Рузского отверг. Было решено встретить врага ударами наших войск, разгромить и самим перейти в наступление.

Но выполнить такой план было очень трудно, для встречного наступления требовалось провести грандиознейшую перегруппировку, причем быстро. Армии Северо-Западного фронта сдвигались. Место 1-й на Немане занимала 10-я, 1-я перемещалась на место 2-й на Нарев, а 2-я перебрасывалась к Варшаве. А Юго-Западному фронту было приказано переместить на направление вражеского удара три армии. 5-я снималась с фронта и шла к Люблину, а оттуда по железной дороге перевозилась к Варшаве, чтобы примкнуть ко 2-й с юга. Еще южнее разворачивалась 4-я, она пешим маршем направлялась к Ивангороду, за ней выдвигалась 9-я.

Общее руководство возлагалось на командование Юго-Западного фронта, ему временно передали 2-ю армию. Там, где ожидали неприятельский прорыв, предполагалось собрать 470 тыс. штыков, 50 тыс. сабель и 2400 орудий. Три наших армии встречали немцев и австрийцев в лоб, а 2-я с севера наносила фланговый удар. Остальные армии Юго-Западного фронта, 3-я и 8-я, должны были перейти к обороне, удержать Галицию. А Северо-Западный фронт, в котором оставались 10-я и 1-я армии, начинал вспомогательное наступление в Пруссии, оттягивал на себя германские резервы.

Но для этих перегруппировок требовалось время. Шли дожди, началась осенняя распутица. Судьба сражения зависела от скорости и выносливости сотен тысяч солдат. По непролазной грязи они шагали к новым местам дислокации, понукали выбивающихся из сил коней, помогали вытаскивать из колдобин застревающие пушки… Выступили они только 24 – 26 сентября 1914 г., а 28-го Гинденбург дал команду начинать. Основной удар нацеливался правым крылом 9-й германской армии на Ивангород, и левым крылом 1-й австрийской на Сандомир. Никаким нашим превосходством на данном участке еще и не пахло, 250 км прикрывали конный корпус генерала Новикова (5 кавдивизий), гвардейская кавалерийская бригада, 80-я пехотная дивизия и 2 стрелковых бригады.

Но Новиков великолепно маневрировал. Выстраивал оборону, контратаковал. Противник останавливался, подтягивал артиллерию. А русская конница снималась и отходила на новый рубеж, где повторялось то же самое. Многократно превосходящего противника задержали на четверо суток! Возле Опатова, защищая мосты через Вислу, занимали позиции 80-я пехотная дивизия генерала Дельсаля и стрелковые бригады. Вместе с ними сели в окопы спешенные кавалеристы. 3 октября на них навалились три корпуса. Но наши солдаты держались трое суток! Лишь после того, как перебили защитников на флангах, и неприятель стал обходить русские части, отрезая от Вислы, они отступили за реку и взорвали за собой мосты. 6 октября немцы и австрийцы вышли к Висле и устью Сана. Чуть-чуть опоздали… Сюда уже подоспели воины 9-й и 4-й армий, заняли оборону. Три дня враг силился форсировать реку, но под русскими пулями и снарядами немало атакующих нашли последнее пристанище на дне и в прибрежной грязи.

Одновременно с наступлением в Польше кайзер приказал активизировать операции на Балтике. 11 октября субмарина U-26 в устье Финского залива потопила русский крейсер “Паллада”, погибло 579 моряков. Командующий Балтфлотом Эссен усиливал противолодочную защиту и ответил немцам минной войной. Ставили мины на коммуникациях, а иногда прямо под носом противника, возле его баз. На них подорвались несколько кораблей, в том числе крейсер “Фридрих-Карл”. Германские морские силы были заперты в собственных портах, вынуждены были раз за разом тралить проходы. Огорченный кайзер писал: “Война на Балтийском море очень богата потерями без соответствующих успехов”.

Начались бои и в Пруссии. Чтобы сковать 8-ю немецкую армию, не давать перебрасывать войска в Польшу, 10-я армия Сиверса форсировала Неман. Артиллерия накрыла шквалами снарядов левый берег. Пулеметы были установлены на плотах, на плаву подавляли германские огневые точки. Плацдармы захватили с ходу. Немцы попытались сбросить русских в реку, устроили общую контратаку. Но шли по старинке плотными цепями, второй эшелон вообще взводными колоннами. Цепи перечеркнули пулеметными очередями, по колоннам упражнялись в меткости артиллеристы. А потом русские полки ринулись в рукопашную, смяли повыбитых немцев и погнались за ними.

Но навстречу уже спешили главные силы 8-й германской армии. Русские схлестнулись с ними у Красного Багна. Противник атаковал каждый день. То на одном, то на другом участке дело доходило до штыков. Тылы отстали за Неманом, солдаты голодали. Добровольцы по ночам ползли на нейтральную полосу, обшаривали трупы немцев, они носили в ранцах “железный паек”: 2 банки консервов, плитка шоколада, галеты и фляжечка шнапса (употреблять паек разрешалось лишь по особой команде). Но тела добытчиков нередко оставались лежать рядом с неприятельскими. Сражение у Красного Багна продолжалось 9 дней, однако потеснить 10-ю армию противник так и не смог.

А на южной оконечности фронта, в Галиции, оставшимся двум армиям пришлось растянуть боевые порядки. Ко всему прочему, в тылу у них находилась крепость Перемышль с гарнизоном в 150 тыс. штыков.  Для осады крепостей наше командование использовало второочередные и ополченские части. Они прибывали под Перемышль, и из них Ставка решила создать новую 11-ю армию. Командующим назначили генерала Селиванова, “ополченского” старичка, призванного из запаса. А пока армия сформируется, руководить осадой поручили командиру 9-го корпуса Щербачеву.

Внимание штаба фронта было теперь занято сражением на Висле, поэтому группировку из 3-й, 11-й и 8-й армий подчинили Брусилову. Разведка сообщала, что враг готовился наступать, и Щербачев предложил штурмовать Перемышль. Указывал, что при этом будут немалые потери, зато вся 11-я армия освободится для активных действий. Брусилов согласился с ним. Но обстановка резко изменилась. 4 октября 2-я Сводная казачья дивизия, действовавшая на карпатских перевалах, была вдруг атакована и отброшена. В это же время запросил помощи Радко-Дмитриев, доносил, что крупные силы противника выступили на него с рубежа р.Дунаец. Это перешли в наступление 2-я, 3-я и 4-я австрийские армии.

5 октября наши войска все-таки попытались штурмовать Перемышль. Но артиллерии, особенно тяжелой, чтобы раздолбить укрепления, было мало. Ее нехватку постарались компенсировать точностью стрельбы, батареи прицельно били по крепостным орудиям и пулеметным точкам. За 3 дня наши части сумели взять 2 форта. Однако с запада австрийцы быстро приближались. Они оттеснили 3-ю русскую армию к Сану – она стала отходить за реку. Брусилов прикинул, что для взятия Перемышля понадобится еще 5-6 дней, а их уже не было. Приказал прекратить штурм. Слабой армии Селиванова он приказал развернуться от Перемышля, уплотнить боевые порядки в промежутке между 8-й и 3-й.

Австрийцы, занимая городки и селения, жестоко карали собственное население. Поляков и русинов, которые имели неосторожность дружески приветствовать русских, арестовывали и вешали. “За сотрудничество с врагом” казнили православных священников – ведь наши солдаты и офицеры ходили в их храмы, заказывали требы. А немцы и евреи, когда в город возвращались австрийские части, заваливали их доносами, перечисляли всех, кто вел себя “нелояльно”. Нередко попросту сводили личные счеты, злорадствовали, когда вздергивали на виселицы конкурирующего лавочника, обругавшую их женщину.

Оттеснив за Сан армию Радко-Дмитриева, вдвое превосходящие силы немцев и австрийцев отбросили и 8-ю нашу армию, насели на позиции 11-й. Ей пришлось жарко. Полки были недавно сформированными, из запасников, а с фланга их обстреливала тяжелая артиллерия из Перемышля. На одну из второочередных дивизий целый корпус австрийцев нахлынул среди ночи. Она бросила окопы и побежала, фронт был прорван. Но неприятели в темноте сбились с ориентиров и заблудились в лесу. Брусилов успел отреагировать, погнал туда резерв, кавалерийские части. А бойцы запаниковавшей дивизии устыдились, стали возвращаться. Встретили скачущую к прорыву конницу, разговорились, и выяснилось – в дивизии было мало офицеров, да и те неопытные. Солдаты без руководства растерялись. Кавалеристы выделили им своих офицеров, а австрийцы все еще тыкались туда-сюда по лесу. Русская конница и воспрянувшая пехота дружно ударили на них и вернули позиции. Оправившись, враг снова и снова рвался вперед, но его уже удерживали прочно.

Опасность обозначилась и на крайнем левом фланге Брусилова. Мощная группировка противника спускалась с карпатских перевалов, обтекала и пыталась окружить 24-й корпус Цурикова. По приказу Брусилова он совершил дерзкий маневр. Оставил с фронта заслон, собрал в кулак все силы, перекинул их южнее и сам перешел а атаку – в обход обходящих. Австрийцы переполошились и попятились, перешли к обороне. Но другая их группировка скрытно выходила еще южнее, в обход всего русского фронта. Она неожиданно перевалила Карпаты у Сколе и Болехова и устремилась на Стрый – с юга открывалась прямая дорога на Львов, прямо в тылы 8-й армии. На этом направлении у русских располагались части 30-го корпуса. Но он вообще находился еще на стадии формирования, многие части находились в дороге к фронту. Возле Стрыя сумели собрать только несколько батальонов 71-й пехотной дивизии – необстрелянных новобранцев. Враг смял их, они отступали на Миколаев.

Резервов не было. Главнокомандующий фронтом Иванов уже считал, что Львов обречен, распорядился начать его эвакуацию. Но севернее Перемышля нашелся спокойный участок, Брусилов снял отсюда 58-ю пехотную дивизию 11-й армии. От места прорыва она находилась слишком далеко – более 100 км. Но, как писал командущий, “8-й железнодорожный батальон сделал невозможное”. Военные железнодорожники перекрыли все нормы загрузки, сверх предела цепляли в составы вагоны, быстро отправили всю пехоту. Артиллерию погнали по шоссе аллюром. Умело действовал и начальник 58-й генерал Альфтаг. Прибыв к Миколаеву, он не ждал, пока соберется вся дивизия. С передовыми подразделениями сразу же атаковал австрийцев во фланг. Они остановились, стали осматриваться, и время было выиграно. Альфтаг сорганизовал отступавшие части, подтягивались его полки, и в двухдневных боях врага отогнали обратно к Карпатам.

Главное сражение, на Висле, тем временем продолжалось. Но изначальный германский замысел потерял смысл. Ведь те самые армии, которые Гинденбург намеревался обойти, находились уже перед ним. Чтобы выйти им в тыл, теперь нужно было прорывать фронт в Галиции, где они располагались раньше. Именно поэтому австрийцы так нажимали на Брусилова. А в Польше Гинденбург поставил более скромную задачу – одержать “громкую” победу, захватить Варшаву. Отменил наступление на Ивангород. Из 3 корпусов 9-й германской армии создавалась ударная группа Макензена. 9 октября она вдруг повернула на северо-восток, через Радом и Белобржеж устремилась к Варшаве.

Немцы рассчитывали, что у польской столицы нет крупных русских сил. Они грубо ошиблись. Как раз от Варшавы русское командование планировало нанести фланговый удар по германским войскам, вышедшим к Висле. Тут были собраны 3 корпуса 2-й армии, начали прибывать передовые эшелоны 5-й армии. Тем не менее, маневр Макензена оказался неожиданным, ему удалось потеснить наши части. Его войска форсировали Вислу у Гуры Кальварии, Козенице, Новой Александрии. Но бригада 3-го Кавказского корпуса удержала у Козенице плацдарм за Вислой. Немцы яростно атаковали его, силились сбросить бригаду в реку, но она держалась. За несколько дней боев группа Макензена понесла огромные потери, натиск стал слабеть. А силы русских, напротив, росли. На фронт все еще подходили полки, отправленные из Галиции. Грандиозная перегруппировка, начатая три недели назад, завершалась.

Великий князь Николай Николаевич провел в Холме совещание с командованием фронтов и наметил общее наступление. Основной удар возлагался на Северо-Западный фронт, ему вернули 2-ю армию. Хотя немцы все еще атаковали. Козеницкий плацдарм стал “занозой”, которую всеми мерами старались удалить. Макензен стягивал сюда все больше сил, но и наше командование переправляло на плацдарм свежие части, перемолачивало наседающих неприятелей. А 18 октября русские армии обрушились на врага. Контингенты Макензена оказались сосредоточены возле Козенице и на своих плацдармах южнее Варшавы, а 2-я армии Шейдемана прорвала его северный фланг, стала углубляться на запад. Над противником нависла угроза окружения.

Гинденбург и Людендорф придумали перехитрить руссских. Передали второстепенные участки австрийцам, снимали с них свои соединения, и севернее, в районе Лодзи, начали собирать еще одну группировку из трех корпусов. А Макензену приказали отступить на три перехода – пусть русские кинутся за ними, тут-то и попадут под фланговый удар. Эта идея обернулась полным провалом. Части Макензена отступили, но и на новом рубеже зацепиться не сумели. Наши преследующие войска с ходу сшибли их и погнали дальше. А корпуса, предназначенные для контрудара, так и не успели собраться в кулак. На северном русском фланге продвигались на Лодзь 23-й корпус и кавалерийские соединения 2-й армии. Они встретили немцев на марше, разбили их корпуса по очереди и тоже погнали.

21 – 23 октября перешли в наступление 4-я и 9-я русские армии. Против них стояли австрийцы, и Конрад тоже замыслил хитрость. Оставил по берегу Вислы сторожевые заслоны, а основные силы отвел поглубже. Пускай часть русских переправится, а когда их войска разделит река, навалиться и скинуть в Вислу. Собрал побольше своих солдат и артиллерии вблизи мест, где будут происходить переправы. Но наши воины порушили его рассчеты. Они форсировали Вислу широким фронтом, повсюду. Там, где не было бродов и понтонных парков, собирали лодки, сколачивали плоты. Преодолев Вислу, на едином порыве смели врага. 4-я армия взяла г. Радом, южнее опрокинула австрийцев 9-я.

А на правом фланге 2-й армии наступала на город Калиш Кавказская кавалерийская дивизия. 8 ноября разъезды 16-го Тверского, 17-го Нижегородского и 18-го Северского драгунских полков обнаружили на шоссе у местечка Бжезины немецкие обозы с пехотой и артиллерией. Лихо налетели на них, пехота не успела развернуться к бою, кого порубили, кто сдался. Взяли 200 пленных, 35 повозок. За этот бой был награжден своим первым Георгиевским крестом унтер-офицер 18-го Северского полка Семен Буденный. Отличился и командир его взвода поручик Улагай – будущий противник Буденного.

Сплошного фронта в Польше уже не было, возникала мешанина. Уссурийская казачья бригада наступала на г. Цеханов, а в тылу у нее, в местечке Сахоцин, скопились обозы разных полков. Внезапно нагрянула немецкая кавалерийская бригада. Пленила обозных, захватила массу трофеев, знамя 1-го Нерчинского полка. Повернула вслед за уссурийцами, чтобы напасть на них сзади, растянулась по дороге колонной полков. Но в Сахоцин возвращался с 10 казаками из разведки хорунжий Григорий Семенов, будущий Забайкальский атаман. Узнав о случившемся, он мгновенно сориентировался. Налетел с казаками на заставу, оставленную в местечке. Порубил, обратил в бегство, и произошло невероятное. Немцы не разобрались, какие силы преследуют их. Удирая, догнали свою бригаду, заразили ее паникой. Нарастая, паника покатилась от хвоста к голове колонны, вся бригада бросила добычу и поскакала прочь. В результате 11 человек отбили знамя полка, 150 повозок, артиллерийский парк, освободили 400 пленных и сорвали вражеский удар в тыл своей бригады. Семенов был награжден орденом Св.Георгия IV степени, все его казаки – Георгиевскими крестами.

А в Галиции австрийцы, наращивая удары против 8-й и 11-й армий, сняли слишком много сил с фронта армии Радко-Дмитриева. Она легко форсировала Сан и быстро двинулась на Краков. Будущий генерал, а в то время есаул А.Г. Шкуро вспоминал об этих боях: “Мы были направлены к Тарнове, к которой подошли в самый разгар боя. Без мостков, в чистом поле выпрыгнули казаки верхом из вагонов. С места, в конном строю помчались они в конную атаку на немецкую гвардию и австрийскую пехоту. Пролетая карьером, я видел, как наши славные апшеронцы, выскакивая из вагонов со штыками наперевес, в свою очередь, бросались  в атаку. Мы бешено врубились в неприятельские цепи. Казаки дрались как черти, нанося страшные удары. Неприятель не выдержал, побежал. Далее последовала картина разгрома вдребезги. Мы пустились в преследование, забирая массу пленных… Через реку Сан переправились вплавь на конях”.

Чтобы задержать обозначившийся прорыв на Краков, неприятельское командование спешно начало обратные переброски – теперь с участков 11-й и 8-й армий.  11-я армия Селиванова снова осадила Перемышль. Ну а 8-я в течение девяти дней отражала ожесточенные атаки. 6 ноября командир Железной стрелковой бригады Деникин заметил, что противник начал какие-то переброски, снимает часть войск с одного участка. Австрийские позиции отстояли от русских на 500-600 шагов, и Деникин тут же, без артподготовки, поднял бригаду в стремительную атаку. Неприятели ошалели от неожиданности и побежали.

Впереди лежало большое село Горный Лужок, и солдаты влетели в него на плечах отступающих. А в селе располагался штаб командующего армейской группы эрцгерцога Иосифа Фердинанда. Он как раз собирался завтракать. Ему донесли, что русские близко, он не поверил. Но услышал на окраине характерный стук “максимов” и едва успел удрать. Деникин и его офицеры нашли накрытый стол с кофейным сервизом, украшенным вензелями эрцгерцога. Не отказали себе в удовольствии выпить еще горячий кофе. Взятие Горного Лужка сказалось и на соседних участках. Австрийцы надломились, стали откатываться к Карпатам.

 Великий князь Николай Николаевич за Варшавско-Ивангородскую операцию был награжден орденом Св. великомученика Георгия III степени. Россия одержала внушительную победу. Людендорф признавал, что положение стало “исключительно критическим”. Гинденбург отдал любопытный приказ об “отступлении широким фронтом”. 9-я германская и 1-я австрийская армии были разгромлены и бежали, остальные неприятельские армии понесли серьезнейшие потери. В Берлине и Вене были в ужасе, ждали русского вторжения. Чтобы затруднить продвижение наших войск, немцы принялись повсеместно разрушать железные и шоссейные дороги, мосты.

Людендорф сам разъезжал по Польше и следил, как бы подчиненные не халтурили, портили основательно. Оставляя российскую территорию, взрывали фабрики, шахты, калечили лошадей, угоняли в Германию всех мужчин и юношей – не дать русским пополнений. Из своих приграничных районов эвакуировали запасы продовольствия, военные склады, людей. А наступающие русские армии оторвались от тылов, израсходовали боеприпасы. Разрушение немцами дорог тоже сыграло свою роль. Продвижение стало тормозиться, и 8 ноября операция была прекращена. Фронт замер по линии р. Варта – Ласк – Мехов – р.Дунаец – Карпаты.

©Валерий Шамбаров


Поддержите проект