О Первой Мировой. Часть 6. Марна

битва на Марне первая мировая война

На востоке кипели сражения в Пруссии и Галиции, а во Франции германские войска, гоня противника, развернулись для решающего удара. 1-я армия Клюка должна была совершить глубокий обход – двигаясь от бельгийской границы, пройти мимо Парижа с запада и лишь после этого развернуться, выходя в тылы и Парижу и всему фронту. 2-я и 3-я нацеливались прямо на Париж. 4-я, 5-я и 6-я наступали восточнее, 7-я прикрывала их фланг.

Французский главнокомандующий Жоффр выдергивал соединения с более спокойных участков, формировал резервы – 6-ю армию Монури и 9-ю, Фоша. А чтобы выиграть время, он задумал задержать врага контрударом на р. Сомма, у Сен-Кантена. Пусть 5-я армия Ларензака и англичане с двух сторон зажмут углубившуюся на юг 2-ю немецкую армию Бюлова, а новая 6-я армия успеет изготовиться и врежется во фланг обходящей группировки фон Клюка.

Но уже и сорганизовать контрудар было трудно. Ларензак протестовал, хотел отступать дальше. Жоффр сам приехал к нему и устроил скандал, угрожая судом. А англичане наотрез отказались атаковать. Их главнокомандующий Френч впал в панику, писал в Лондон, настаивал на эвакуации. Штаб англичан и два корпуса потеряли друг друга, бродили сами по себе. Корпус Хейга наткнулся на 2 заблудившихся германских полка и просил помощи, уверял, что “положение очень критическое”. Получив это донесение, начальник британского штаба Мерэй упал в обморок, а Френч решил, будто это обход, приказал спасаться.А  другой корпус, Смит-Дорриена, нарвался на всю 1-ю германскую армию Клюка – и вступил в бой. Когда вскрылась ошибка, еле выбрался, бросил 38 орудий.

А французское правительство уже заговорило об обороне Парижа. Военным губернатором назначили престарелого генерала Галлиени. Но укреплять город было поздно и бессмысленно, германская осадная артиллерия уже показала свои способности. Защищать Париж надо было на дальних подступах, а Жоффр не давал Галлиени войск. Заявлял: “Да какое значение имеет Париж! Потеря Парижа еще не означает конца борьбы”. После долгих споров сошлись на том, что в подчинение Галлиени перейдут какие-то войска, если им придется отступить в Париж.

Ну а пока глванокомандующий собирал любые силы для другого. Под его личным руководством 5-я армия нанесла контрудар у Сен-Кантена. Не тут-то было! 2-я германская армия знала о приготовлениях французов, ожидала их. Опрокинула шквальным огнем и сама ринулась вперед. Французы побежали, на мостах через Уазу полки давились в пробках. Генералы метались в хаосе, стараясь остановить их, и все же повернули подчиненных на немцев. Генерал д`Эспере повел корпус в атаку с оркестром, под музыку. Французов исхлестало пулями и снарядами, но врага они отбросили и погнали. Рядом находился британский корпус Хейга, он готов был помочь, противник неосторожно повернулся к нему открытым флангом. Но Френч запретил ему ввязываться в бой, велел отступать дальше.

Но в это же время 4-я и 3-я немецкие армии проломили французскую оборону на Маасе. Получалось, что армия Ларензака, контратакующая под Сен-Кантеном, сама лезет в мешок! Когда это обнаружилось, ей тоже пришлось отходить назад. А 6-я армия Монури так и не успела подготовиться к контрнаступлению. Она представляла собой “сборную солянку” из надерганных отовсюду дивизий и бригад, на нее вышли два корпуса из войск фон Клюка и смели ее первым же натиском. Она даже не смогла оказать серьезного сопротивления, разбитые части покатились к Парижу. Французский фронт стал распадаться. Немцы казались неудержимыми. За неделю в их руки попало 70 городов и территория, где проживало 1/6 населения Франции. Армия фон Клюка оказалась в 40 км от Парижа, а ее кавалерийские разъезды в 30 км.

Англичане вообще бросили фронт. Френч жаждал поскорее убраться домой. Распорядился держаться “на значительном расстоянии от противника” и выбросить из обозов “все боеприпасы и другие предметы, не являющиеся абсолютно необходимыми”. Его приказы усилили переполох. Из фургонов летели на дорогу ящики со снарядами и патронами, солдаты грузились сами, чтобы удирать быстрее. Ну а Жоффр пытался восстановить порядок самыми суровыми мерами. Выставлялись патрули. Дезертиров, мародеров, паникеров расстреливали на месте без всякого суда. Под горячую руку гибли и невиновные, просто поддавшиеся страху. Современники вспоминали, что вдоль дорог тут и там валялись трупы солдат с запиской на груди – “предатель”. За “утрату боевого духа” Жоффр поснимал с должностей 2 командармов, командиров 10 корпусов и 39 дивизий. Заменял их теми, кого считал более решительными. И его железная воля, суровейшие расправы, в самом деле смогли уберечь войска от разложения.

Немцы же сочли, что противник уже окончательно разгромлен. Безудержно гнали вперед, чтобы выдержать график “блицкрига”. Хотя хваленый план Шлиффена начал давать сбои. Ударная группировка была ослаблена. 2,5 корпуса направили в Россию, несколько соединений отвлекли для осады крепостей. Да и в боях германцы несли серьезные потери. Изначальная плотность боевых порядков снизилась вдвое. Между армиями возникали разрывы. А войска проходили по 30-40 км в день, были страшно измучены. То, что хорошо получалось на карте и на маневрах, в реальных условиях оказалось на пределе человеческих возможностей.

Нарушалась связь между армиями и со ставкой. Обозы застревали в пробках у взорванных мостов. Отстала тяжелая артиллерия, начались перебои с боеприпасами. Солдаты шли голодными. Единственной пищей становились сырая капуста или свекла, добытые у дороги. Набивали живот сорванными фруктами, страдали поносом. Лошадей выпускали пастись на ближайшие поля. А усталость и голод снижали скорость. Время наверстывали за счет отдыха. На ночлег колонны укладывали прямо вдоль дорог – по команде “подъем” сразу шагать дальше. На привалах люди падали и вырубались на голой земле. Бывало, что и на марше шли с закрытыми глазами, а чтобы не заснуть, пели песни. Взбадривали себя и кличем “Nach Paris!” Еще чуть-чуть, и французская столица будет наша…

1-я армия фон Клюка, раздавив слабую 6-ю французскую армию, вырвались далеко вперед. А 2-я фон Бюлова отстала, отражая контрудар у Сен-Кантена. 30 августа в Компьене войска Клюка нашли груды имущества, шинелей, боеприпасов, брошенных англичанами. Это еще раз доказывало: противник бежит сломя голову. Поэтому Клюку пришла идея изменить план. Не совершать дальнейший марш на юг, не обходить Париж, зачем топать лишние 100 км? Повернуть на восток перед Парижем, выйти во фланг и тыл французским армиям, которые противостоят Бюлову и Хаузену. Окружить их и уничтожить. Правда, при этом оставались за линией окружения 6-я армия и англичане, но их уже не брали в расчет. Начальник генштаба Мольтке одобрил идею Клюка. Она позволяла сузить фронт, ликвидировать опасные разрывы между армиями. 1-я германская армия начала разворот влево.

Эпицентр боевых действий смещался в бассейн реки Сены и ее притоков. Ниже Парижа в эту реку впадает с правой стороны Уаза. Ее притоком является Эна, она образует естественный рубеж на дальних подступах к французской столице. А чуть выше Парижа в Сену впадает Марна. Она течет между Эной и Парижем, получается как бы промежуточный рубеж. Войска Клюка, перейдя Уазу, двинулись к Марне – вдогонку за англичанами, отступавшими на восток.

А Жоффр уже готов был пожертвовать Парижем. Он полагал, что с военной точки зрения это всего лишь “географическое понятие”. 1 сентября издал приказ армиям об отходе за Сену. Немцы рано или поздно должны выдохнуться, а французы передохнут за широкой рекой, придут в себя и через недельку перейдут в новое наступление. Ну а правительство Франции дошло до того, что слало в Россию вообще фантастические просьбы – срочно прислать через Архангельск аж 4 корпуса. По Франции и Англии поползли слухи, будто уже приехали 500 тыс. казаков. Находились люди, которые “сами их видели”. Дескать, они стояли на перроне на такой-то станции и сбивали снег с сапог (в августе). Но верили! А подробности насчет снега казались еще более убедительными. Один британский офицер, “лично видевший” казаков, описывал, что они одеты в “длинные ярко расшитые шинели и большие меховые шапки, с луками и стрелами вместо винтовок”.

Но на самом-то деле “казаков” не было, а германские самолеты начали бомбежки Парижа – всего по 2-3 бомбы в день, чтобы вызвать панику. Горожане хлынули на юг. Тайно, среди ночи, уехало и правительство. Однако генерал Галлиени готовился драться. Возводились баррикады, рылись траншеи, “волчьи ямы” с кольями против кавалерии, сносились здания, закрывающие сектора обстрела. Был реквизирован транспорт, на случай осады завозили скот – его пасли в Булонском лесу. На строительство укреплений Галлиени мобилизовал всех жителей пригородов, “даже самых старых и немощных”. А полиция, пользуясь введением осадного положения, произвела капитальную “чистку” тюрем и города. Бандитов, воров и прочих преступников выгребали из камер, вывозили в Венсеннский лес и расстреливали всех скопом, без суда.

У Галлиени наконец-то появились войска – к нему отступила растрепанная 6-я армия. Но генерал понимал, что этого слишком мало. Он готовился не выстоять, а с честью погибнуть, и был убежден, что погибнет. Мосты и прочие важные объекты в Париже готовились к взрыву – указывалось, если враг ворвется в столицу, он должен “найти лишь пустоту”. Но стали вдруг поступать донесения, что германские авангарды повернули на восток. Сперва этому не верили. Казалось просто невероятным, что немцы, находясь рядом с Парижем, поворачивают, чтобы пройти мимо. Однако 3 сентября авиаразведка подтвердила, армия Клюка движется на восток, подставив Парижу фланг… Галлиени загорелся. Во французской армии не допускалось ни малейшей инициативы без разрешения верховного главнокомандующего, да и сил у генерала не хватало. Он отдал предварительные распоряжения 6-й армии Монури готовиться к атаке, а сам ринулся уговаривать начальство.

А согласовать вопрос было не просто. Даже найти штабы на дорогах отступления оказалось не просто. Жоффр самолично уговаривал англичан не бежать, а вернуться на фронт. Произошла безобразная сцена. Жоффр стучал кулаком по столу, кричал: “Господин маршал, вы рискуете честью Англии!” Лишь после этого Френч расплакался и сказал “да”. Но его соединения ушли слишком далеко, могли возвратиться на фронт только через несколько дней. 5 сентября Жофр подписал приказ о наступлении. Главный удар наносили 5-я, 6-я и британская армии, вспомогательные – 9-я и 3-я. Приказ был жестким: “Если случится, что какое-нибудь подразделение не сможет продвигаться вперед, оно должно любой ценой удержать свои позиции и скорее погибнуть, чем отступить”.

Между тем, немцы одолевали не только на северном фланге, но и на центральном участке фронта, взяли Реймс. Если с запада к Парижу приблизилась 1-я армия Клюка, то с севера навстречу ей надвигались 2-я Бюлова и 3-я Хаузена. А спасающиеся англичане выбросили взрывчатку, не уничтожили за собой мосты через Марну.  Перед Клюком все дороги оказались открытыми. Он оставил прикрытие в сторону Парижа — 4-й резервный корпус и кавдивизию. Остальные соединения двинул по уцелевшим мостам за Марну, чтобы охватить в клещи французов, отступающих перед соседями.

Но в это время немецкая авиация засекла перевозки французских войск. В кайзеровской ставке сделали правильный вывод:  готовится контрудар. Вечером 4 сентября в войска полетела директива – 1-й и 2-й армиям предписывалось не зарываться, развернуться фронтом на Париж и отбить атаку французов, а 3-й армии идти им на поддержку. Эта директива чуть-чуть запоздала. Клюк получил ее по радио утром 5 сентября. Четыре его корпуса уже были за Марной, шагали на восток, растянувшись на 50 км. Разворачивать их сразу же, чтобы уставшие солдаты шли тот же путь назад, командующий не стал.

А вечером передовые части 6-й французской армии, выдвигаясь на исходные рубежи, столкнулись с немцами. Завязались боиНочью Клюк принялся возвращать ушедшие корпуса. Но его приказам еще нужно было догнать соединения, им еще нужно было дошагать обратно…  6 сентября загрохотало по всему фронту. Вступили в бой все французские армии. Сам по себе фланговый удар 6-й армии Монури не принес успеха. Один лишь германский 4-й резервный корпус, оставленный для прикрытия, отбросил атаку. А дальше стали прибывать части 2-го германского корпуса, он ушел ближе всех и вернулся раньше. Теперь немцы нацелились охватить с флангов и раздавить группировку, собранную французами.

Клюк сосредоточил усилия на западном крыле, против Монури. А с другой стороны готовились проломить фронт 2-я и 3-я германские армии. На Сен-Гондских болотах они столкнулись с 9-й армией Фоша. Эта армия редставляла собой смесь разрозненных дивизий. Но Фош был настроен весьма решительно, никакой обороны не строил и об окопах даже не вспоминал, отбивался яростными контратаками и артогнем. Местность тут была открытая, и возникали жуткие поля, заваленные мертвецами в несколько слоев. Немцы наступали плотными строями, французская артиллерия накрыла их мелинитовыми снарядами, и они полегли, как шли, взводами и ротами. Но телефонов на французских батареях не было, орудия били по заранее выставленному прицелу. Когда тех же рубежей достигла своя контратакующая пехота, ее накрыл следующий шквал снарядов. И тоже полегли, как бежали, взводами и ротами. Единственным укрытием от огня были придорожные канавы, солдаты набивались туда впритирку, и при попадании снаряда канавы превращались в братские могилы.

Сражения кипели и на других участках. У Витри-ле-Франсе схлестнулись во встречных атаках 4-я французская и 4-я германская армии. Под Верденом – 5-я германская и 3-я французскую. Ни та ни другая сторона не могли опрокинуть противников. 7 сентября настал критический момент. К двум корпусам Клюка, дравшимся против 6-й армии, подошел еще один. Войска Монури были разбиты, он молил о подкреплениях. В Париж в этот день прибыла  Марокканская дивизия. Чтобы она успела спасти положение, Галлиени мобилизовал парижские такси. 600 машин совершили по 2 рейса и перебросили бригаду, она с ходу кинулась в штыковые и отразили немцев. Повыбитую армию Фоша противник тоже смял и обходил. Возле Фер-Шампенуаза германские части Хаузена вклинились между ней и 4-й. Фош лично поднял остатки дивизий в общую атаку и последними силами сдержал прорыв.

В общем, французам приходилось очень худо. Поредевшая армия Монури едва отбилась от трех корпусов Клюка, а к ним подходили еще два. От армии Фоша мало что осталось. Но сказалась именно нехватка сил у немцев. Когда Клюк послал свои корпуса на восток, они “сдвинули” в том же направлении 2-ю германскую армию. Теперь эти корпуса возвращались, и между двумя армиями возник разрыв в 35-40 км. Фон Бюлову было нечем закрыть его, он направил сюда только конницу. А 8 сентября на фронт наконец-то вернулись англичане. Вместе с частями французской 5-й армии они вошли на оголившийся участок. Перед тремя британскими корпусами была лишь кавалерийская завеса. Они вполне могли устроить неприятелю серьезный разгром, ударить по тылам Клюка или во фланг Бюлову. Но британцы продвигались чрезвычайно осторожно, при каждом мелком обстреле сразу же останавливались, занимали оборону. И тем не менее, само их углубление в стык между армиями разрезало германские боевые порядки.

9 сентября Клюк собрал уже все свои корпуса и обрушил на армию Монури. Готов был добить ее, а тем самым сокрушить левый фланг французского фронта. 6-я армия погибала, пятилась. Но в это же время фон Бюлов узнал, что англичане и 5-я французская армия далеко проникли в расположение немцев, обходят его с фланга. Он приказал своим войскам отступить. Его соседям, Клюку и Хаузену, тоже пришлось скомандовать отход. Три германских армии стали откатываться на север. Они были измотаны до крайности, повыбиты, держались неимоверным напряжением – и отступление надломило их. Было много случаев, когда немцев брали в плен спящими. Упав где придется, они спали так крепко, что французы, находя их, не могли разбудить.

Французам победа тоже обошлась дорого. С начала войны они потеряли 300 тыс. человек убитыми, раненными и пленными. А после битвы на Марне были в таком состоянии, что не смогли наладить преследование. И все-таки Франция была спасена! Хотя спас ее героизм не только своих солдат и офицеров. Ее спасли и русские. Германский гросс-адмирал Тирпиц писал: “Осенью 1914 г. в главной квартире держались того мнения, что война с Францией была бы выиграна, если бы мы располагали еще двумя корпусами”. Теми самыми корпусами, которые немцы вынуждены были перебросить на Восток. Это признавали и французы. Генерал Ниссель отмечал: “Всем нам отлично известно, насколько критическим было тогда наше положение. Несомненно, что уменьшение германских армий на 2 корпуса и 2 дивизии, к чему немцы были вынуждены, явилось той тяжестью, которая по воле судьбы склонила чашу весов на нашу сторону”. А маршал Фош делал вывод: “Если Франция не была стерта с лица Европы, то этим прежде всего мы обязаны России”.


Поддержите проект