О Первой Мировой. Часть 1. Забытая война

Первой мировой войне в нашей истории откровенно «не повезло». Ведь она непосредственно предшествовала революционным бурям. В советские времена внушалось представление, будто сама война была ненужной «империалистической бойней». Многие герои были объявлены контреволюционерами, очутились в белогвардейском лагере – о их подвигах умалчивали или искажали истину. Добавила лжи и западная пропаганда. Она силилась принизить вклад России в общую победу – соответственно, преувеличить вклад Англии, Франции, Америки. А в результате рождались легенды об «отсталости» России, ее неготовности к войне, неоправданных колоссальных потерях. А под влиянием подобных веяний сама Первая мировая оставалась в нашей стране непопулярной и малоизвестной. К ней редко обращались писатели и кинорежиссеры, ею не увлекались мальчишки.

Наверное, пришла пора расчищать накопившуюся массу хлама домыслов и клеветы. И если строго взглянуть на факты, то оказывается – на фронтах Первой мировой русские солдаты проявили себя самым блестящим образом. Кстати, само название Мировой войны внедрилось гораздо позже. В свое время ее называли Великой войной. Или Второй Отечественной. Употреблялось и сочетание Великая Отечественная. Над Отечеством в самом деле нависла серьезнейшая опасность. Германия нацеливалась ни больше ни меньше, как на мировое господство. Фашизма еще не существовало, но существовала официальная идеология пангерманизма, во многом предварявшая будущие гитлеровские теории. Вместе со своими союзниками, Австро-Венгрией, Османской империей и Болгарией, Германия представляла могущественную силу.

Геополитические планы берлинского руководства предполагали сокрушить западные державы и русских, сформировать «Срединную Европу» или «Соединенные Штаты Европы» под протекторатом немцев. Эта будущая сверхдержава дополнялась Германской Центральной Африкой, сферами влияния на Востоке (кайзер Вильгельм II провозгласил себя покровителем мусульман всего мира), в Персии, Афганистане, Китае, в Южной Америке. Россию намечали задвинуть в «допетровские» границы, отчленить Финляндию, Прибалтику, Польшу, Белоруссию, Украину. А под владычество Турции должны были отойти Закавказье, Крым, Северный Кавказ, Средняя Азия – через посредничество османов их тоже надеялись эксплуатировать немцы. Война могла начаться гораздо раньше, были спровоцированы два марокканских, два балканских кризиса. Но сама Германия считала себя не готовой к схватке.

8 декабря 1912 г. Вильгельм II созвал совещание высшего военного руководства. Тема была сформулирована предельно откровенно: “Наилучшее время и метод развертывания войны”. По мнению кайзера, начинать надо было немедленно. Его генералы полагали так же, и только гросс-адмирал Тирпиц возразил: “Военно-морской флот был бы заинтересован в том, чтобы передвинуть начало крупномасштабных военных действий на полтора года”. С ним согласились. Полтора года – получалось лето 1914-го. Германские военные программы, рассчитанные до 1916 г., были пересмотрены, с завершением к весне 1914 г.

В общем, убийство сербскими террористами австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда стало для немцев и австрийцев настоящим «подарком». Предоставило великолепный повод для развязывания агрессии. Кайзер Вильгельм, едва лишь получив сообщение об теракте в Сараево, начертал на полях телеграммы “Jetzt oder niemals” – “Теперь или никогда”.

Коснемся и утверждений об «отсталости» России. Реальные цифры показывают, что их следует отнесли к разряду бездоказательной клеветы. В 1914 г. наша армия по технической оснащенности превосходила Англию и Францию! Уступала лишь германской и австрийской, но ведь они преднамеренно готовились к войне. Для сравнения, в русской дивизии имелось 48 орудий, у немцев 72, у французов 36. А всего в русской армии – 7030 орудий (из них 240 тяжелых), в германской – 9398 (2296 тяжелых), в австро-венгерской – 4083 (1298 тяжелых), во французской – 4800 (тяжелых не было вообще). По авиации – в России 263 аэроплана и 14 дирижаблей, в Германии – 232 аэроплана и 15 дирижаблей, во Франции 156 аэропланов и 5 дирижаблей. В русской армии было 3000 автомобилей, в германской – 83 штуки (немцы в то время признали автомобильный транспорт бесперспективным, делали ставку на железные дороги).

Наши воины превосходили немцы и в области тактики, подготовки личного состава. В начале войны германских солдат не учили передвигаться ползком и перебежками, они плохо умели окапываться. В атаки вышагивали по образцам прошлого столетия, как на параде! В плотных шеренгах, а то и в колоннах, держали равнение, шагали в ногу. Еще и останавливались. Первая шеренга садилась на одно колено, вторая стоя поднимала винтовки. Прицеливались, давали залп и шагали дальше. Потери несли огромные. Как шли, так и падали шеренгами под русской шрапнелью и пулеметами. Переучивались в ходе сражений. В России серийно производились ручные гранаты, солдат учили ими пользоваться. У немцев гранаты изготовлялись саперами кустарным способом, и бросали их только саперы.

Кстати, среди отечественных исследователей, интеллигенции, читающей молодежи сформировался еще один устойчивый миф. Обвинения Николая II в том, что он вообще ввязался в эту войну. Держался за ненадежных западных союзников, вступился за Сербию, и тем самым подставил под удар Россию. Строятся весьма красноречивые доказательства, что в ситуации 1914 г. было бы правильнее остаться в стороне. А еще выгоднее – переориентироваться на альянс с Германией.

При этом забывается, что царь в самом деле до последней возможности добивался мирного урегулирования. Во всех предшествующих кризисах – в 1905, 1909, 1911, 1912 г. он занимал весьма умеренную позицию. Избегал обострений, шел на уступки. Вынуждал к уступкам сербов и прочих союзников. Но потенциальные противники воспринимали его шаги по-своему. Приходили к уверенности, что Россия трусит. Значит, она слаба. В итоге Германия и Австро-Венгрия все больше наглели. Летом 1914 г. царь очередной раз попытался выступить миротворцем. Претензии, которые Вена выдвинула к Сербии, он предлагал вынести на рассмотрение Международного трибунала в Гааге. Но теперь его никто не слушал. Европа сорвалась с тормозов и покатилась к войне.

Могла ли Россия остаться в стороне от схватки? Пожертвовать Сербией? Махнуть рукой на союз с Францией? Что ж, на этот вопрос история уже дала однозначный ответ. Ведь Сталин в преддверии Второй мировой отнюдь не случайно предпринимал шаги, противоположные Николаю II! В его распоряжении имелись исчерпывающие материалы о тех механизмах и интригах, которыми втягивали нашу страну в Первую мировую. Осужденные враги народа Радек и Раковский купили себе жизни, выложив подноготную масонских игр против России. Поэтому Сталин специально делал «наоборот» — не так, как царь. Силился избежать повторения прежнего сценария. Он разорвал ненадежный и неискренний альянс с французами. Вместо этого стал сближаться с Германией, был подписан пакт Молотова-Риббентропа. Весной 1941 г. Сталин не вступился за Югославию, хотя с ней был подписан договор о дружбе. Но в итоге Советский Союз остался в одиночестве против вражеской коалиции. Легко сломив противников на западе, неприятели обрушились на восток. То же самое ожидало Россию в 1914 г. Она осталась бы в одиночку против Германии, Австро-Венгрии и Турции.

Николай II выбрал иной расклад, сохранил рыцарскую верность союзникам. Когда австрийская артиллерия открыла огонь по Белграду, царь попытался припугнуть Вену, объявил мобилизацию. А Вильгельм и придрался к мобилизации! Поднял шум об угрозе со стороны России и объявил войну. Между прочим, это привело к вопиющим нестыковкам. Кричали-то о нападении русских, а германские армии хлынули на нейтральные Люксембург, Бельгию, на Францию. Что поделать, если «План Шлиффена» предусматривал именно такую очередность? Сперва блицкриг на западе, а потом обрушить все силы на восток…

А на австрийской границе ситуация сложилась вообще парадоксальная. Германия объявила русским войну, якобы защищая Австро-Венгрию, но сама Австро-Венгрия войны России не объявляла! В Берлине серьезно нервничали – а что если вообще не объявит? Николай II тоже на австрийцев не нападал, выжидал, как они себя поведут. Но Вена лишь тянула время, пока не подтянет достаточно войск, и только 6 августа объявила русским войну.

Большинство простых граждан России не знали подобных тонкостей. Но, по общему впечатлению современников, народ “душой” воспринял войну, как справедливую. Мобилизационные планы Генштаба прогнозировали неявку на призывные пункты 10 % (не только уклоняющихся – а людей уехавших, заболевших, или тех, кого не сразу найдут). Но фактическая неявка составила лишь 4 %. Крестьяне и рабочие, не дожидаясь повесток, осеняли себя крестным знамением и шли на призывные пункты. Те, кто имел освобождение от призыва, часто вступали в армию добровольцами. Юноши приписывали себе возраст, чтобы их зачислили в солдаты – одним из таких молодых людей стал будущий маршал Рокоссовский. А будущий маршал Малиновский стал одним из мальчишек, забиравшихся в воинские эшелоны и убегавших на фронт.

В памятках тогдашним солдатам печаталась “Молитва воина перед вступлением в бой с врагами Отечества”: Господи Боже, Спасителю мой! По неизреченной любви Твоей Ты положил душу Свою за нас. И нам заповедал полагати души наша за друзей своих. Исполняя святую заповедь Твою и уповая на Тя, безбоязненно иду я положить живот свой за веру, Царя и Отечество и за единоверных братий наших. Сподоби меня, Господи, непостыдно совершить подвиг сей во славу Твою. Жизнь моя и смерть моя – в Твоей власти. Буди воля Твоя. Аминь.

Первые стычки на русском фронте зафиксированы 4-5 августа возле пограничного городка Кибарт. А 12 августа возле литовского местечка Торжок пост из 5 казаков 3-го Донского им. Ермака Тимофеевича полка заметил разъезд вражеских драгун, заехавший на русскую территорию. Немцев было 27, но казаки их атаковали с гиком и посвистом, хотели загнать под огонь другого поста. Однако соседи уже отошли, а противник разобрался, что казаков мало, завязалась схватка. Особенно отличился приказной (ефрейтор) Кузьма Крючков. Отстреливался, рубился, а когда враги насели и выбили шашку, желая взять в плен, он выхватил у немца пику и отмахивался, как оглоблей. Казак сразил в этом бою 11 неприятелей, получил 16 ран. Уцелевшие немцы удрали. Крючков первым в этой войне был награжден Георгиевским крестом.

А первым кавалером офицерского ордена Св. Георгия стал гвардейский ротмистр Петр Николаевич Врангель (будущий белогвардейский главнокомандующий). 19 августа 1-я бригада Лейб-гвардии кавалерийской дивизии заняла прусскую деревню Краупишкен. Но попала в беду. Противник с двумя орудиями закрепился в соседнем селе Каушен и поливал картечью. Кавалеристы пытались организовать атаку в пешем строю, но немцы отразили их жестоким огнем. А по Краупишкену они пристрелялись, снаряд за снарядом поражали людей и лошадей.

Хоть отступай под огнем, хоть оставайся неа месте – продолжат расстреливать. Начальник дивизии генерал Казнаков поднял резерв, 3-й эскадрон Конногвардейского полка. Приказал подавить пушки во что бы то ни стало. Врангель, командовавший эскадроном, был опытным офицером. Добровольцем участвовал в японской войне, водил в сражения забайкальских казаков. Он понял, что наступать по открытому полю в пешем строю безнадежно. Единственный шанс – попытаться проскочить на скорости. Врангель повел эскадрон в конную атаку. Шквал пуль и картечи выбил всех офицеров, многих солдат, под Врангелем убило коня, но конногвардейцы доскакали, порубили артиллеристов и овладели орудиями.

Так она начиналась, Первая мировая. И никто еще не мог представить, когда и чем она закончится…

©Валерий Шамбаров


Поддержите проект