О Первой Мировой. Часть 12. Кавказский фронт

кавказский фронт первая мировая война

В 1914 г. в Российскую империю входили не только нынешние Грузия, Армения и Азербайджан, но и северо-восточная часть Турции – Зачорохский край (лежащий за р.Чорох) и широкая полоса от Черного моря до границы с Ираном с городами Артвин, Ардануч, Ардаган, Карс, Сарыкамыш, Кагызман, Игдырь и др. Для боевых действий этот театр был очень сложным. Высокие горные хребты шли в различных направлениях, крупные контингенты войск могли продвигаться лишь по долинам. Из одной долины в соседнюю можно было попасть по перевалам, а они были наперечет. Основная дорога, связывавшая Турцию и российское Закавказье, шла от Пассинской до Араратской долины. С турецкой стороны ее запирала мощная крепость Эрзерум, с российской – крепости Карс и Александрополь (позже Ленинакан, ныне Гюмри). В Аджарию и Западную Грузию вела дорога по берегу Черного моря. Здесь стояла русская Михайловская крепость. Существовал и обходной путь через Иранский Азербайджан. На этом направлении османские рубежи охраняла крепость Баязет.

Турция располагала 4 армиями общей численностью 800 тыс. штыков и сабель.  1-я и 2-я (вместе 250 тыс.) должны были защищать от возможных атак Стамбул, Босфор и Дарданеллы. 3-я развертывалась вдоль русских границ и наступала на Закавказье. 4-я базировалась в Сирии для действий на Суэц и Египет. Кавказское направление считалось главным. 3-я армия состояла из 3 корпусов, 2 отдельных пехотных и 5,5 кавалерийских дивизий (100 батальонов, 35 кавалерийских эскадронов – 180 тыс. штыков и сабель, 112 пулеметов и 224 орудия). Кроме регулярных войск, турки подняли 130 тыс. курдской конницы. Позже должны были подойти арабы, войска из Месопотамии, Стамбульский корпус.

Планировалось ударить от Эрзерума на Карс, уничтожить обороняющиеся русские части и двигаться на Эриван. На флангах готовились вспомогательные удары. На левом – на Батум и Ардаган с последующим выходом на Тифлис, на правом – через Иранский Азербайджан на Нахичевань и Баку. Дальше следовало наступать на Северный Кавказ. Турки были уверены, что их поддержат местные мусульмане, заранее назначили наместника Закавказья, эмигранта из России Мехмеда Фазыл-пашу Дагестани. А руководство операцией оставил за собой сам диктатор Турции Энвер-паша, он никому не хотел уступать победных лавров. Но в горах не хватало дорог, сложно было снабжать массу войск, и 3-ю армию разбросали по разным населенным пунктам, первый эшелон в 100 – 200 км от границы, второй в 250-350 км, третий в 450-500 км. Чтобы собрать их, требовалось 30 – 40 дней. Именно поэтому турецкие дипломаты тянули время с объявлением войны. Старались выиграть еще несколько лишних недель.

В России Кавказский округ был преобразован в отдельную армию. Ее главнокомандующим (с правами главнокомандующего фронтом) стал наместник на Кавказе Воронцов-Дашков, старый и опытный администратор. Но на нем же оставалось управление краем. А фактическое командование перешло к его помощнику по военной части генералу Мышлаевскому. Он был теоретиком, а не практиком, преподавателем Академии генштаба. Но начальником штаба армии стал боевой генерал, 52-летний Николай Николаевич Юденич. Сын московского чиновника, он окончил Александровское училище и Академию генштаба. Прославился в японскую. Под Мукденом 18-й стрелковый полк, которым он командовал, выдержал удар 2 дивизий сорвал охват всей русской армии. Юденич, дважды раненный, был награжден Георгиевским оружием. Перед войной он возглавлял штаб Кавказского округа, досконально изучил местные условия. Один из подчиненных вспоминал, что это был “строгий, но справедливый отец-начальник”: “Удивительно простой, он быстро завоевал сердца. Всегда радушный, он был широко гостеприимен. Его уютная квартира видела многих сотоварищей по службе”.

На бумаге в армии числилось 153 пехотных батальона, 175 казачьих сотен и 350 орудий, но ведь два Кавказских корпуса ушли драться с немцами и австрийцами. Заменить их должен был 2-й Туркестанский корпус, но его части только-только начали прибывать в Закавказье из Средней Азии. Когда Турция нарушила свой нейтралитет и совершила вероломное нападение, Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич даже допускал, что Закавказье придется временно оставить. Однако это катастрофическим образом сказалось бы на настроениях народов Кавказа, Турции, Ирана! А пассивная оборона на протяжении 720 км была заведомо гибельной, противник получал возможность сконцентрировать силы и прорваться где угодно. Поэтому решили все-таки наступать. Перехватить инициативу, занять ключевые пункты и перевалы. Из-за нехватки сил командование было вынуждено импровизировать. Вместо корпусов и дивизий для прикрытия тех или иных направлений составлялись смешанные группы и отряды.

Основная, 1-я группа под началом командира 1-го Кавказского корпуса генерала Берхмана сосредотачивалась у Сарыкамыша и должна была наступать на Эрзерум. Левый фланг Сарыкамышского отряда прикрывал небольшой Ольтинский, а правый – Кагызманский. Общий состав группы определялся в 54 батальона, 56 сотен конницы и 160 орудий. 2-я группа насчитывала 30 батальонов, 66 сотен и 74 орудия и действовала восточнее. Командовал ею генерал Абациев, старый вояка, выслужившийся из низов, имевший три степени солдатского Георгия. Его войска разделялись на Эриванский, Макинский и Азербайджанский отряды. Они должны были наступать на юг, на Баязет, Ван и Котур, преградить туркам путь в Иранский Азербайджан и Российскую Армению.3-я группа (16 батальонов, 6 сотен и 32 орудий) прикрывала Аджарию и черноморское побережье Грузии. 4-я охраняла границу с Ираном в ней было всего 4 батальона, 14 сотен и 4 орудия. 5-я группа составляла армейский резерв в Тифлисе и охраняла тылы.

1 ноября 1914 г., на следующий день после объявления войны, Эриванский и Макинский отряды с двух сторон двинулись на Баязет. Основой Эриванского была 2-я Кавказская казачья дивизия Абациева, а в авангарде шла 2-я пластунская бригада генерала Гулыги. Пластуны, казачья пехота, были особыми частями. Они славились исключительной выносливостью, могли двигаться почти без привалов, без дорог и на маршах нередко опережали конницу. Отличались боевым мастерством, меткостью в стрельбе. Но предпочитали драться холодным оружием, причем молча – без криков, без выстрелов, с ледяным спокойствием. Врагов такое поведение ошеломляло. Из-за своих маршей и переползаний пластуны всегда были обтрепанными, но это считалось шиком, было их привилегией – выглядеть оборванцами. Они сохранили и старинный дух казачьей вольницы, важные вопросы решали на кругу, а командиры у них были настоящими “батьками”. Кстати, одним из батальонов бригады командовал наследник иранского престола Амманула Мирза, и считал это за честь.

Турки знали, что у русских мало войск, поэтому не ожидали вторжения. Они сосредотачивались на тыловых рубежах, а в бои вступили лишь передовые заслоны и курдское ополчение. Пластунов пробовали остановить на Чингильском перевале. Первого раненного Гулыга публично расцеловал и поздравил “с Георгием”. Подвезли орудия, сбили противника и заняли перевал. В селе Аграпат армяне встретили казаков с радостью. Есаул Куркин вспоминал: “Старые крестьяне. Бьют себя кулаками в грудь и каждому пластуну сообщают: “Кристун!… Кристун! – то есть христиане. “И мы кристуны!” – отвечают пластуны”. На следующем, Мысунском перевале, оборона была уже сильнее, закрепились 2 батальона турок. Пластуны атаковали в лоб, а с фланга Абациев направил 1-й Лабинский казачий полк Рафаловича. 200 врагов изрубили, остальные сдались. У наступающих было 6 убитых и 5 раненых. Дорога на Баязет открылась, конница ринулась вперед.

Макинский отряд составляла Закаспийская казачья бригада генерала Николаева. В авангарде двигалась сотня 1-го Таманского полка, и курды устроили ей засаду. Они снайперски владели устаревшими 10-зарядными винтовками, крупнокалиберные свинцовые пули без оболочки наносили жуткие раны. Для многих казаков первый бой стал последним. Николаев послал в атаку две сотни 1-го Кавказского полка (сотня – 135 шашек). Курдов обошли, а когда они стали отступать, понеслись вдогон и порубили. 4 ноября авангарды Абациева и Николаева вышли к Баязету. Это была внушительная крепость, в прошлой войне она сыграла важную роль. Но турки не успели подвести достаточно войск для обороны. Увидев, что русские окружают, гарнизон бросил Баязет, его заняли без боя. 2-я Кавказская казачья дивизия и Закаспийская бригада соединились, и повернули на запад, в Диадинскую долину. Лавина из 7 тыс. шашек в двух боях смела курдов и турецкую пехоту, взяла г. Диадин. Захватила много пленных, склады оружия и боеприпасов.

А на главном, Эрзерумском направлении, части Берхмана, громя противостоящие заслоны, продвигались по Пассинской долине. На правом фланге Ольтинский отряд генерала Истомина вышел к турецким позициям у г. Ардап, устроил атаку ночью, и неприятель в панике бежал. На левом по берегу Аракса устремилась 1-я Кавказская казачья дивизия Баратова, с налету захватила важный Кеприкейский мост, Кара-Дербентский проход. Еще левее шел Кагызманский отряд – 1-я пластунская бригада генерала Пржевальского. Она преодолела хребет Агри-даг, штурмом овладела г. Ахты, спустилась в Алашкертскую долину и неожиданной ночной атакой взяла г. Алашкерт.

Тем временем центральная группировка Берхмана, полки 1-го Кавказского корпуса, достигли сильной линии турецкой обороны, она располагалась на господствующих высотах у городка Кеприкей. Но войск на позициях было мало, 7 ноября их атаковали с ходу и захватили. Казалось, что путь на Эрзерум открыт. Русские тремя колоннами выступили к нему. Но командующий 3-й турецкой армией Изет-паша уже направил навстречу два корпуса, части Эрзерумского гарнизона. На Кавказе началась ранняя зима, похолодало, повалил снег. 8 ноября из мглы и метели вдруг показались полчища турок, опрокинули наши авангарды, навалились на основные силы. Отчаянно атаковали, а когда обе стороны увязли в сражении, на северном фланге появилась свежая вражеская дивизия и стала обходить его. Берхман перебросил туда войска с других участков, они отразили неприятеля. Но силы турок значительно превосходили, их натиск не ослабевал. Отбиваясь контратаками, русские пятились, 11 ноября оставили Кеприкей. А противник теснил их дальше, все-таки обошел правый фланг, у Караургана прорвался к русской границе. Обходил и с юга по долине Аракса.

Но по соседству группа Абациева продолжала одерживать успехи. Казачья конница быстро заняла Баязетскую, Диадинскую долины, вошла в Алашкертскую, встретившись с пластунами Пржевальского. Вслед за конницей двигалась пехота, 66-я дивизия, закрепляя занятые рубежи. Абациев выслал отряды, с боями захватившие перевалы Клыч-Гядук и Тапаризский. Противнику были перекрыты пути для ударов с юга. А 1-ю пластунскую бригаду Пржевальского соседи сменили, ее теперь можно было перебросить на главное направление. Она совершила тяжелейший форсированный марш от Алашкерта обратно через горы на Кагызман, оттуда ее направили в прорыв на левом фланге Берхмана, на Араксе.

15 ноября пластуны обрушились атакой на 33-ю турецкую дивизию, остановили ее и откинули назад. Пржевальский решил дополнительно потрепать турок, в ночь на 17 ноября оставил на позициях один батальон, а с остальными четырьмя пошел в рейд за Аракс. Подавая пример, генерал первым, не раздеваясь, вошел в ледяную реку, за ним пластуны. Держались за руки, чтобы не снесло бурным течением. В тылу у противника в темноте возникли вдруг невесть откуда мокрые казаки и молча, по-пластунски, ударили в штыки и кинжалы. Устроили жуткий переполох, перевернули всё вверх дном и… исчезли. Тем же путем вернулись назад. К месту боев начали подходить и части прибывающего на Кавказ 2-го Туркестанского корпуса. Они контратаковали на правом фланге, ликвидировали прорыв у Караургана. Вражеский натиск выдохся, фронт стабилизировался. В Кеприкейском сражении турки потеряли 15 тыс. убитыми, ранеными и пленными, русские – 6 тыс. убитыми и раненными (пленных турки не брали).

Иран в начале войны заявил о нейтралитете, и Россия вывела оттуда свои гарнизоны. Но там активно развернулись турецкие эмиссары. Возбуждали против русских местные племена, сеяли смуту на городских базарах. Германия и Турция насели на шахское правительство, требовали выступить против России. Угрожали, что иначе “уважение нейтралитета будет невозможно”. Впрочем, они не считались ни с каким нейтралитетом. В западные районы Ирана вошли турецкие пограничные и жандармские части, курдские отряды. Россия направила в Персию Азербайджанский отряд генерала Чернозубова из 4-й Кавказской казачьей дивизии и 2-й Кавказской стрелковой бригады при 24 орудиях. Одно лишь его появление заставило присмиреть готовые восстать племена, отряд развернулся вдоль турецко-иранской границы, разбил и выгнал вторгшихся турок и сам вступил на османскую территорию с востока. С боями взял города Сарай, Баш-кале, хотя для развития успеха войск у него было слишком мало.

Отлично действовал и Черноморский флот. Русские эсминцы торпедировали у турецких берегов несколько судов, перевозивших боеприпасы. Противник повторял налеты на наши города, крейсер “Гамидие” с отрядом миноносцев бомбардировал Туапсе, выпустили по городу 125 снарядов. Но вскоре охоту к таким подвигам отбили. 18 ноября “Гебен” и “Бреслау”, снова пожаловали к берегам Крыма, и у мыса Сарыч их перехватила эскадра русских линкоров. Открыла огонь, в “Гебен” было несколько попаданий, он получил повреждения, экипаж потерял несколько десятков убитых и раненых. Вражеские корабли поспешили скрыться – их скорость вдвое превышала наши броненосцы.

В ноябре Кавказский фронт посетил царь. Он побывал в Севастополе, а потом на крейсере “Кагул” отправился в Батум. Плавание было опасным, но Николай Александрович не посчитался с этим. Было крайне важно показать – несмотря ни на что, Черное море остается русским, и Кавказ останется русским. Государь объехал Зачорохский край, прибыл в Сарыкамыш. Здесь опять презрел опасность, поехал на передовые позиции и в селе Меджингерд вручил награды отличившимся. Правда, не обошлось без курьезов. Пластуны принялись решать на кругу, кого представить к Георгиевским крестам. Героев-то было сколько угодно, но озадачились, кто сможет достойно предстать перед царем? Называли одного – раздавались голоса: “Так вин же босый!”. Предлагали другого: “У нього штанив чорт ма!” В результате снаряжали кандидатов всем кругом, кто бешмет даст, кто шапку.

Немцы и иттихадисты строили расчеты, что вступление в войну Турции вызовет восстания мусульман в колониях Британии и Франции. Султан все еще формально значился халифом, духовным лидером ислама. Но эти проекты провалились. Мусульмане разных стран не особо считались с авторитетом марионеточного Мехмеда Решада V. В самой Турции возникла оппозиция, ее называли “старотурками”. Обвиняла младотурков в отходе от исламских традиций, в засилье немцев. Получалось, что “священная война” с “неверными” идет под руководством других “неверных”. Такие настроения поддержала Англия. Под ее крылом в Египте собрался совет старших улемов, постановил, что  “образ действий Турции находится в резком противоречии с главными интересами ислама”.

кавказский фронт 1914


Поддержите проект