Откуда пошли укры на Русской Земле. Часть 14. Как государь чуть не предал своё государство

В Литве после смерти великого князя Ольгерда Гедиминовича начались суровые драки за власть. Ольгерд оставл трон любимому сыну Ягайле. Но он слишком благоволил полякам, заключил союз с Мамаем, что обернулось позорным провалом. Его сверг дядя, Кейстут, предложил альянс Дмитрию Донскому.  Но Ягайлу поддержала католическая агентура.  Он заявил, что хочет помириться с дядей, готов быть послушным вассалом. Устроил большой пир. А за столами подал знак, его слуги кинулись на приглашенных. Подгулявшего Кейстута и его бояр перерезали. На пир не явился сын дяди, Витовт, но его схватили и бросили в темницу.

Предсказать участь Витовта было не трудно. Однако в хитрости и коварстве он не уступал Ягайле. Жена заключенного Анна выпросила разрешение навещать мужа, приносить еду. Взяла с собой служанку Елену. Стража не слишком интересовалась, чем занимались супруги в камере. А они приказали девке поменяться одеждой с мужем.  Тюрьму покинула та же парочка — княгиня и холопка, накинувшая на голову капюшон. Когда подмена раскрылась, Витовт с женой уже скакали к прусской границе.

Витовт не отличался излишней чувствительностью. Спасшую его девушку подвергли страшным истязаниям и казнили, но что значила ее жизнь? Князь явился к тевтонским крестоносцам, врагам Литвы. Попросил убежища и помощи. Правда, рыцари никогда не помогали бескорыстно. Но Витовт передал Ордену права на свой удел, Жмудь.

Ну а победивший Ягайло побаивался соперников, да и русских – они самого Мамая сокрушили! Подписал договор с Дмитрием Донским, сватал его дочку и соглашался принять зависимость от него, принял православное крещение и обязался окрестить подданных. Но в 1382 г. на Русь обрушилось нашествие Тохтамыша, была сожжена Москва, на ее пожарище собрали 24 тыс. трупов. Дмитрий снова вынужден был платить дань Орде. Отправил в Сарай заложником сына Василия.

Такой поворот круто изменил и политику Литвы. Вокруг Ягайлы снова взяла верх польская партия. Внушили – Москва рухнула, опасности не представляет и помощи оказать не может. Уговорили расторгнуть договоренности с Дмитрием. Посвататься не к его дочке, а к польской королеве Ядвиге. А подданных он обязался крестить уже не в Православие, а в католицизм. В 1385 г. была заключена Кревская уния, Польша и Литва объединились под одной короной. Ягайло перекрестился в католицизм, получил имя Владислава II и повел Ядвигу под венец. Крещение литовцев осуществляли по сокращенной программе, абы побыстрее. Строили целыми полками, кропили освященной водичкой и давали имена по полкам — в одном Петры, в другом Павлы.

Между тем, московский государь св. Дмитрий Донской, отнюдь не намеревался сохранять верность коварному Тохтамышу. Исподволь готовился сбросить иго, и для этого организовал побег сыну из Орды. Верные купцы вывезли Василия из ханской ставки. Чтобы не перехватила погоня, повезли не прямиком в Москву, а кружным путем – к Черному морю, потом кораблем до Молдавии и кружным путем, объезжая враждебную Литву: через Венгрию, Чехию, Германию. Гостивший в Пруссии Витовт радушно встретил 13-летнего московского наследника. Обхаживал, угощал, будто взрослого. Доверительно рассуждал, что враг Москвы – Ягайло. Если его выгнать, Русь и Литва станут друзьями.  Кто тогда устоит? Орда? Поляки?

Мальчик старался держаться солидно, поддакивал. А рядом с Витовтом мелькала расцветающая девушка. Лихо скакала и стреляла на охотах, задорно смеялась в играх, Василий ловил на себе ее взгляды. Витовт подбадривал: ну как тебе моя Софья? Разве плохая невеста? Заживем одной семьей, и все напасти будут по колено! От застольных кубков приятно кружилась юная голова. От девичьих взглядов и улыбок кружилась еще сильнее. Княжич покинул Пруссию, переполненный впечатлениями и искренними симпатиями к Витовту.

В Москву он возвратился в 1387 г.  Государь встречал сына торжественно. Показывал народу, это его преемник. А сын рассказывал, что видел в Орде, в европейских странах, взахлеб передавал предложения Витовта. Конечно, Дмитрий Иванович отнесся к ним гораздо осторожнее, чем его отпрыск. Но здоровье государя ухудшалось, в мае 1389 г. он отошел в мир иной. 17-летний Василий I стал великим князем, мог принимать самостоятельные решения. Одним из первых его шагов стало посольство к Витовту – для сватовства и заключения союза.

Для литовский изгнанников этот визит стал праздником. Согласились с превеликой радостью. Еще бы не согласиться! За Софьей даже приданого не было. Отправили всего с несколькими служанками и с пустыми сундуками, для видимости. Зато Витовт обстоятельно поговорил с дочерью, как вести себя с мужем, куда направлять московскую политику. Но и для Василия приезд невесты «из-за моря от немец» стал праздником. Она за три года превратилась в настоящую красавицу. Митрополит Киприан перекрестил ее по православному обряду. Свадьба была пышная, Василий хотел, чтобы вся Москва разделила его счастье.

Но молодая государыня проявила себя вовсе не скромненькой куколкой, какой выглядела поначалу. Характер у нее был властный, жесткий. Проявилась и недюжинная деловая хватка. Муж дарил ей вотчины, угодья – она лично занималась хозяйством, давала распоряжения, считала прибыли, проверяла старост и тиунов. Василий советовался с женой и по политическим вопросам. Он по-прежнему считал альянс с Литвой наилучшей перспективой, Софья укрепляла его в этой мысли. К их семейным советам примкнул митрополит Киприан. Он много лет прожил в Литве, знал ее гораздо лучше, чем Русь. А предполагаемый союз отдавал под его начало паству обеих стран. В результате ключевые вопросы решали втроем. Старые бояре Дмитрия Донского утрачивали свое значение.

А в Литве Ягайло уравнял православных с язычниками. Тем и другим запретил занимать государственные должности, вступать в браки с католиками. Двое вельмож отказались последовать примеру короля и перекинуться из Православия в латинство — обоих казнили. Ко двору Ягайлы хлынули поляки, заняли ключевые посты в правительстве и войске, король раздавал им земли и города. Литовская знать возмутилась. Против короля взбунтовались даже его родные и двоюродные братья.  Правда, они и между собой перессорились. Каждый силился отхватить власть и владения для себя. Литва распалась на уделы.

Ну а для Витовта альянс с Василием оказался блестящим козырем! Он стал тестем московского государя! Тенперь-то для каждого было очевидно, что он самый надежный друг православных! Да и русских – они составляли большинство населения Литвы. Витовт провозгласил себя вождем антикатолической партии. Хотя принципиальностью он никогда не страдал. Войска ему выделил Тевтонский орден. Чтобы получить их, князь принял католицизм и подтвердил, что отвоеванную Жмудь отдаст крестоносцам. А денег на войну Витовт набрал у еврейских ростовщиков, пообещал расплатиться после победы. С отрядами крестоносцев он начал набеги на земли короля. Жгли, грабили. Добыча давала князю средства на жизнь, позволяла снарядить следующие вылазки.

Эти набеги совершенно допекли Ягайлу, его били и другие родственники. Король крутился так и эдак, и придумал выход — перетянуть Витовта на свою сторону. Вступил с ним в тайные переговоры и предложил поделиться. Ягайло останется королем Польши, Витовт станет великим князем Литвы, но будет подчиняться королю. О, Витовта соглашение устраивало. Ему отдавали Литву, а дпльше видно будет. Правда, и Ягайло был себе на уме. Отдал то, что ему фактически не принадлежало, стравливал партнера с мятежными удельными князьями.

Но и это не смутило Витовта. В союзники он выбрал одного из двоюродных братьев, Скиргайлу. Называл его лучшим другом, посулил держать на втором месте после себя, дать самые богатые и престижные владения. Привлек немецких рыцарей. На еврейские деньги разжился новейшим оружием – артиллерией. Родственников начали теснить. Младший брат короля Свидригайло захватил значительную часть Белоруссии, Витовт разгромол его, послал в оковах королю. Но владения забрал не для короля, а для себя. Точно так же давил по одному прочих удельных властителей. Участь двоюродных братьев и племянников, посмевших встать на пути Витовта, была страшной. Вигнута он отравил, Коригайле отрубил голову, своего дядю Нариманта велел подвесить на дереве и расстрелять из луков, Корибута посадил в темницу. В Киеве сидел еще один брат, Владимир Ольгердович — Витовт и Скиргайло заставили его убраться вон. Как раз Киевом и прилегающими областями победитель обещал расплатиться с «лучшим другом» Скиргайлой. Обещание он честно выполнил, но вскоре подослал к Скиргайле отравителей, а Киев отписал себе.

В итоге литовских усобиц победили двое самых коварных и жестоких претендентов, Ягайло и Витовт. Новый властитель Литвы реформировал законы. В Пруссии ему понравилось крепостное право и внедрил в своем государстве. Впоследствии австрийский дипломат Герберштейн описывал литовские порядки: «Народ жалок и угнетен… Ибо если кто в сопровождении слуг входит в жилище какого-нибудь поселянина, то ему можно безнаказанно творить что угодно, грабить и забирать необходимые для житейского употребления вещи и даже жестоко побить поселянина». «Со времен Витовта вплоть до наших дней они пребывают в настолько суровом рабстве, что если кто будет случайно осужден на смерть, то он обязан по приказу господина казнить сам себя и собственнноручно себя повесить. Если же он откажется исполнить это, то его жестоко высекут, бесчеловечно истерзают и тем не менее повесят».

Но подобные формы крепостничества пришлись по нраву литовской знати, отныне Витовт мог рассчитывать на ее поддержку. Симпатии городов он заслуживал, продавая им магдебургское право. Ясное дело, выгоды получала не беднота, а богатые купцы, теперь они могли заправлять городскими делами в собственное удовольствие. Витовту надо было рассчитаться и с еврейскими ростовщиками. За время эмиграции и войны долги накопились крупные, отдавать их было трудно. Но ростовщики соглашались списать долги, если государь примет их народ под покровительство.

Витовт издал особый закон о защите иудеев: «За увечье и убийство жида христианин отвечает так же, как за увечье и убийство человека благородного звания; за оскорбление жидовской школы полагается тяжкая пеня; если же христианин разгонит жидовское собрание, то, кроме наказания по закону, его имущество отбирается в казну. Наконец, если христианин обвинит жида в убийстве христианского младенца, то преступление должно быть засвитетельствовано тремя христианами и тремя жидами добрыми; если же свидетели объявят обвиненного жида невиновным, то обвинитель должен сам потерпеть такое наказание, какое предстояло обвиняемому». Евреи окрылились, обещали и дальше служить Витовту своими кошельками.

После этого Витовт стал коситься на русские земли. Смоленск уже зависел от Литвы, но великий князь Литовский решил прибрать его в полную собственность. Привел войско, взял под стражу князей и бояр, назначил своих наместников. Пришедшая армия захватила и мелкие княжества в верховьях Оки — Карачев, Мценск, Белев, Козельск. Хотя эти княжества были союзниками Москвы и зависели от нее. Но московский государь Василия не выразил ни малейших протестов. Его мечта быть вместе с Литвой становилась реальностью! Могущественный тесть прикроет от Орды! Стоит ли с ним ссориться из-за нескольких клочков земли? Василий с женой и Киприаном приехали к Витовту в Смоленск, поздравили с приобретением. Весело пировали — как радостно было чувствовать себя одной семьей! Попутно уточнили границы между двумя державами, и Витовт опять себя не обидел. Настоял, чтобы к нему отошли спорные города, Ржев и Великие Луки. А взамен кормил Василия старыми обыщаниями – альянс с Литвой даст Москве невиданные успухи!

Тревогу забил не ослепленный московский государь. Ужаснулся князь Олег Рязанский. Его собственному княжуству пока никто не угрожал, но он одним из первых увидел — смертельная опасность наползает на всю Русскую землю. Ее пожирают исподтишка, по кускам. Олег дал пристанище двоим смоленским князьям, сумевшим избежать плена, Юрию и Василию. Принимал других беженцев, формировал из них отряды. На Смоленщину полетели призывы подниматься против оккупантов, рязанцы и эмигранты выступили на войну.  Но… вмешался вдруг московский Василий! Прислал ультиматум не задевать его тестя и друга. Сражаться на два фронта Олегу было никак не с руки. Пришлось отступить.

Зато Витовт возбужденно потирал руки. Сосед сам подарил повод для войны! Полчища литовцев обрушились на Рязанщину. Катились шквалом смерти и огня. Кому повезло, не прирезали под горячую руку, угоняли в неволю. Опустошив княжество, Витовт вышел к Коломне, заехал в гости к Василию. Снова пировали, обменивались лучшими заверениями. За праздничными чарами Витовт поучал Василия — ты-то чего стесняешься? Можешь, как и я, увеличивать свои владения, доходы. Например, отбери у Новгорода источник его богатства, Двинскую землю. Ты мне посодействовал с рязанцами, а с Новгородом я тебе помогу.

Василий клюнул. На Волхов поехало их совместное посольство, вывалило кучу обвинений. Москва объявила войну Новгороду. Бросил отряды занимать пограничные города – и на Двину. Новгородцы прислали делегацию для переговоров, соглашались платить дань, мириться. Но великий князь нежелал слышать о возвращении Двины. Узнав об этом, Новгород разъярился. Вооружились многочисленные рати, пожгли Белозерск, Устюг, Галич, москвичей на Двине перебили. И тут-то открылось, что Витовт обвел Василия вокруг пальца! Тайком сговорился с новгородскими боярами, и они постановили на вече: передаться под покровительство Литвы. Витовт не отказался, вступил в переговоры.

Василий Дмитриевич схватился за голову. Наконец-то до него дошло — тесть облапошил его, как наивного ребенка! Нарочно поссорил со смолянами, рязанцами, новгородцами. Государь спешно пошел на уступки по всем пунктам, и с Новгородом все же замирился. Но Витовт изобразил себя оскорбленным. Новгород просился под его власть? Просился. Почему же передумал? Получается, насмехался над ним? Потребовал от новгородцев покориться или воевать.

Но в это время перед Витовтом открылись гораздо более широкие перспективы. В Орде свергли с престола хана Тохтамыша. Он бежал к литовцам, получил от них помощь и одолел соперников. Но продержался недолго, его снова побили. Он опять ускакал на восток, и Витовт встретил его с распростертыми объятиями. Было ясно — ослабевший хан без литовцев властвовать не сможет. Будет целиком зависеть от них. Отныне он, Витовт, сможет единолично распорядаться судьбами всех окрестных стран! Он предложил договор: Тохтамыша поддержат, отвоюют Орду, а за это Тохтамыш расплатится одним из своих улусов. Поможет захватить великое княжество Владимирское и Московское. Хан принимал любые условия. Ему ли, изгнаннику, было торговаться?

Витовт тем более был удовлетворен. Русь он скушает целиком, а ордынский царек превратится в его вассала! Ради такого приза имело смысл напрячь все силы. Литовский государь взялся готовить грандиозный поход. Обратился к Ягайле. Очень заинтересовались католическая церковь, крестоносцы. Да и евреи тоже, куда как не к ним поплывет добыча, пленные? При литовском дворе были и люди, симпатизирующие Москве. Передали великому князю о тайном договоре между Витовтом и Тохтамышем.

Василию Дмитриевичу было от чего ужаснуться. Замыслы тестя вырисовывались настолько отчетливо, что дальше некуда, разрозненные части общего плана сходились воедино — Смоленск, верховские княжества, подкопы под Новгород, а дальше и владения зятя… Великий князь отправил к Витовту в качестве посла собственную жену. Может, хоть Софья умиротворит отца? Она и сама была глубоко встревожена. Выдавая ее замуж, отец наставлял, что ее задача — скрепить и удерживать союз. Но сейчас-то речь шла не о союзе! У Софьи был муж, она хотела, чтобы ее дети унаследовали великое княжение. А отец метился обездолить и ограбить ее семью!

Но Витовт встретил дочку в Смоленске и расстарался превратить свидание в веселый праздник. Предоставил поскакать на охотах, которые она так любила, посидеть на пирах, полюбоваться на рыцарские турниры. А насчет цели посольства заверил, что не имеет никакого желания воевать с Василием. Другое дело, новгородцы, обманувшие его. Другое дело, рязанцы, они первыми начали. Василию надо всего лишь сидеть смирно, слушаться тестя, и для него все обойдется. В качестве подарка Софье и зятю Витовт преподнес несколько возов икон, которые литовцы награбили в Крыму. Ему-то, полуязычнику-полукатолику, православные иконы были без надобности. Впрочем, подарок был и с намеком. Молитесь, что вам еще остается?

Действительно, оставалось лишь молиться. Положение было отчаянным. Витовт широко извещал — он затеял войну против Орды, справедливую, освободительную. Под его знамена съезжались литовские и русские князья. Но в правящих кругах Литвы и Польши знали истинную цель войны. Ягайло передал в подчинение двоюродного брата польскую армию, Тевтонский орден выделил отборный корпус из 500 рыцарей. Собралось больше 100 тыс. воинов, много артиллерии. Но… не попустил Господь. Летом 1399 г. в битве на Ворскле хан Темир-Кутлуг и старый полководец Едигей наголову распотрошили эти полчища. Погибло две трети огромной армии. Московская Русь не участвовала в войне, но получилось так, что главный выигрыш достался на ее долю! Она уцелела! А обе державы, грозившие стереть ее с лица земли, растеряли свои силы. Кто помог Руси? Кто помог, когда у нее оставалась единственная возможность — молиться?

Теперь-то великий князь Василий счел необходимым создавать альянс против Литвы. Вел переговоры, союзы скрепляли браками. Брат московского государя женился на дочери Юрия Ссоленского. Двоюродный брат – на внучке Олега Рязанского. Впрочем, Василий и теперь осторожничал. Считал возможным образумить Витовта, все-таки создать с ним равноправный и полезный союз. Но рязанцев и смоленских изгнанников Москва больше не останавливала.  В 1401 г. их войско вступило на Смоленщину. Население встретило их восторженно. За шесть лет оккупации оно нахлебалось лиха — крестьян литовцы перевели в крепостное состояние, в городах появились евреи, подминая торговлю. Люди вооружались чем попало, присоединялись к русским князьям. Открыли ворота Смоленска. Олег Рязанский уже состарился, болел, но в 1402 г. послал сыновей освобождать следующее княжество, Брянское.

Однако и Витовт оправлялся от разгрома на Ворскле. Он обратился за поддержкой к Ягайле и тевтонам. Соглавился принять тесную зависимость от Польши. Перечеркнуть свободу вероисповеданий в Литве, предоставить привилегии латинянам. За это король, католическая церковь и крестоносцы предоставили ему значительную подмогу. Рязанское войско разбили под Любутском. А на Смоленщине у Витовта нашлись союзники, бояре! Они-то при литовских порядках превращались в панов, получали крепостных в неограниченное пользование. Горожане выдерживали осады, отбивали штурмы. Но князь Юрий уехал просить помощи в Москву, а бояре ночью впустили в Смоленск литовцев. Хотя предатели просчитались. Витовт счел их ненадежными, отобрал вотчины, и на все руководящие посты назначил литовцев.

А великий князь очередной раз завис в неприятном положении. Осторожничал-осторожничал, считал более выгодным сохранять нейтралитет — и доигрался. Упустил несколько лет, пока Литва зализывала раны. Теперь Витовт уже оправился от Ворсклы, действовал рука об руку с Ягайлой. Попробуй-ка зацепи его! Чтобы не давать поводов для ссоры, Василий I даже отказался принять на службу смоленских беженцев. Но нейтралитет уже не спасал. Амбиции Витовта снова разыгрались в полной мере.

Он уже нацелился на Рязанщину. Князь Федор Олегович, унаследовавший престол умершего отца, просил литовцев о мире. Но потребовали дань в 2 тыс. руб. и еще одно условие — Рязань должна признать себя вассалом Литвы. Витовт активизировал своих сторонников в Новгороде. Они шумели на вече, что надо последовать примеру Смоленска и перейти под власть Литвы. А сам Витовт заключил договор с Ливонским орденом поделить русские земли — Литве отойдет Новгород, а крестоносцам Псков. В 1406 г. литовцы и немцы с двух сторон ворвались на Псковщину.

Псковичи отчаянно сопротивлялись, отправили посольство в Москву, умоляли защитить. Рязанский Федор Олегович обратился и в Москву, и в Сарай. Поклонился хану Шадибеку, заплатил дань, и ему привезли ханский ярлык. А Василию Дмитриевичу приходилось сделать однозначный выбор. Помочь Пскову и Рязани означало войну. Отказать в помощи, пожертвовать вслед за Смоленском, означало показать себя трусом и ничтожеством. Кто же впредь будет считаться с его властью, если потомок собирателей Руси позволит растаскивать ее чужеземцам? Василий выбор сделал. Послал войска и Федору, и псковичам. Крестоносцев выгнали. Новгородские бояре сразу поджали хвосты. Настроения на вече шатнулись в обратную сторону: быть с Москвой.

Но теперь следовало ждать сокрушающего удара Витовта, и Василий сделал такой же шаг, как Федор Рязанский. Отправил посольство к хану Шадибеку. Признавал, что по-прежнему готов быть данником Орды, а за это просил о защите. Это оказалось оправданным. В 1407 г. из Литвы их догоняли пугающие вести: Витовт поднял бесчисленное войско. Намеревается вести его самолично – и вести на Москву. Но к Василию Дмитриевичу примчались и гонцы из Сарая. Шадибек и воевода Едигей немало порадовались, что великий князь наконец-то изъявил покорность. Уступать свой улус литовцам они не желали, выслали тумены поддержать русских.

Рати сошлись на речке Плаве под Тулой, и перед Витовтом открылась весьма неприятная каритна. Рядом с полками зятя застилали поле тучи ордынской конницы. Литовский государь еще не забыл побоище на Ворскле, от сражения сразу отказался. Озаботился, как бы ему позволили уйти. Вступил в переговоры, но и Василий не хотел, чтобы в схватках гибли его воины, а татары задерживались в русских пределах. Заключили перемирие. Армия Витовта двинулась в обратную сторону — уходила поскорее, озиралась, не кинулись бы ордынцы в погоню. Словом, стыда нахлебалась по уши.

Неудача нанесла колоссальный удар по его авторитету! На полях под Тулой открылось, что Витовт отнюдь не всемогущ. Проявилась реальная сила, способная противостоять ему. А недовольных было предостаточно. Литовская знать возмущалась засильем поляков, православные – наступлением католиков. К великому князю Василию стали во множестве переезжать черниговские, стародубские, брянские, карачевские, козельские бояре, приводили воинов, слуг. Ехали и крестьяне — к своим, к единоверцам, понукали худых лошаденок, выталкивали телеги из колдобин разбитых дорог. Приехал даже брат Ягайлы – Свидригайло, его двоюродный брат Патрикий Наримантович. Василий принимал их, давал хорошие уделы. А в результате в Москву потянулась целая вереница литовских князей: Александр Нелюб, Федор Путивльский, Семен Перемышльский, Михаил Хотетовский, Урустай Минский. Приезжали с дружинами, с сотнями и тысячами бойцов. Приехал черниговский епископ Исаакий со всем клиром.

Витовт отнюдь не отказался от своих планов. В 1408 г. он повторил поход на Москву еще более крупными силами. Призвал всех, кого только смог: литовцев, белорусов, киевлян, смолян, Ягайло прислал поляков, а Тевтонский орден корпус рыцарей. Рати встретились на берегах Угры, зазвенели сабли и запели стрелы в сшибках передовых отрядов. Но на этот раз Василий обошелся даже без татар. Войско у него было гораздо больше и лучше, чем в прошлом году. Причем над полками реяли стяги не только русских, но и литовских князей. Настроены были решительно, горели общим желанием всыпать Витовту.

А его войско оказалось рыхлым, разнородным. Поляки косо поглядывали на немцев, киевляне и смоляне роптали, сумрачно перешептывались. А у походных костров вдруг появлялись перебежчики, находили друзей и знакомых. Воеводы докладывали — воины стали исчезать. Витовт не был безумцем, чтобы вступать в битву со столь ненадежными подчиненными. Приходилось подозрительно озираться на самых близких: кто из них потихоньку торгуется, чтобы отдать трон Свидригайле? Отступать тоже было опасно – вдруг погонятся. Литовскому государю ничего не осталось делать, кроме как мириться.

Василий отлично представлял, в какую лужу посадил тестя. Продиктовал собственные условия.  Границей двух держав признавалась Угра, Витовт отдавал Москве Козельск, Перемышль, Любутск, обязался не претендовать на Псков. Было чему радоваться! Впервые за четверть века русские попятили Литву. Здесь, на Угре, завершилось ее наступление на восток. Кончилось почти бескровно, но и бесславно.

Что ж, отношения нормализовались. В некоторых вопросах Литва и Москва соперничали. В других выступали заодно – это всегда получалось выгодным. И все-таки Литовская держава чуть не проглотила Русь!… Со времени столкновения на Угре миновало 12 лет, и здоровье Василия Дмитриевича зашаталось. А старшему сыну, Василию Васильевичу, исполнилось всего 5 лет! Государь провозгласил его наследником, но вздыбились родные братья – дяди княжича. Не желали признавать над собой молокососа и присягать ему. Дошло до открытых бунтов, смутьянов поддержали новгородцы.

Кое-как примирились. Братья целовали крест служить наследнику. Но разве трудно было объявить, что присяга принесена по принуждению? А значит, недействительна. Василий Дмитриевич и Софья долго размышляли и взвешивали, каким образом избежать угрозы, и придумали Обратиться к… Витовту. Вроде бы, противостояние давно отошло в прошлое. Он все-таки дедушка маленького княжича! А маленький Василий, как-никак, был его внуком. Василий I составил завещание, поручив супругу и сына под опеку литовского властителя. Тот охотно согласился, поклялся «именем Божьим» оберегать и защищать их. И на закате жизни Василия Дмитриевича стал воплощаться тот самый союз, о котором он мечтал в юности! Вместе вразумляли татар, крестоносцев. В 1422 г. московская и тверская дружины появились в Пруссии, участвовали в осаде Кульма. Немцы отметили высокую выучку и отличное вооружение «великих русских», то бишь воинов Великой Руси. Именно так начали называть Московское государство, отличая от Литовской Руси. А Василия крестоносцы уважительно начали величать «король Московский и император Русский»

Но он совсем расхворался, в феврале 1425 г. скончался. Во главе государства оказался ребенок — Василий II, а наставниками при нем — мать и митрополит. В народе их не любили. Оба были иноземцами, а Софья Витовтовна прославилась своими аппетитами. Успела сколотить и накупить обширные владения, ее и муж не забыл, завещал «многие волости». И сразу оправдались самые худшие опасения. В оппозиции оказались дяди — Юрий Звенигородский и Галичский, Петр Дмитровский, Андрей Можайский и Белозерский, Константин Угличский. Старший в роду, Юрий, вообще отказался приехать в Москву и присягать племяннику.

Какое-то время Софья Витовтовна лавировала, вела переговоры через митрополита, раскалывала дядей между собой, склоняла на свою сторону бояр. Но и это было слишком ненадежно, бояре высматривали и принюхивались, чья возьмет? Государыня попросила поддержки своего отца. Ведь он остался официальным опекуном Василия II! Зимой 1426/27 г. регентша собрала сына в дорогу, повезла в Вильно. Пускай дедушка посмотрит на внука, умилится…

О, Витовт оценил подобный жест. К нему на поклон прибыл русский великий князь! Постарался получше принять дорогих гостей. Хотя умиляться и баловать внука старый волк не спешил. В его лапы приплыла роскошная добыча! На приемах и пирах Софью с Василием демонстративно сажали ниже Витовта. Спорить им было не время, терпели. Литовец милостиво заверял, что не даст их в обиду. Но за это перечеркнул прежние договоренности с покойным Василием I и предложил новый договор. Чтобы Василий II обязался не вступаться в псковские и новгородские дела. По сути, требовал отказаться от северо-западных владений! Мальчик подписал, куда было деваться?

А литовские рати уже врывались на Псковщину. Правда, жители отчаянно отбивались, остановили врага у стен крошечной крепости Опочка. Но псковичи узнали, что на Москву больше надеяться не приходится. Попросили Витовта замириться, готовы были заплатить выкуп. С деньгами в Пскове было не густо, наскребли 1450 руб. Но литовский государь согласился. Для него важен был прецедент — Псков платил ему дань, получался его подданным. Важно было и то, что Москва отреклась от помощи русским землям! Это надо было срочно использовать!

Витовт предъявил ультиматумы Твери и Рязани. Потребовал заключить союз. Могли ли они противиться при подобном раскладе? Заключили. А текст договоров навязал Витовт. Тверской, и рязанский князья признавали «старшим братом» уже не московского, а литовского государя. Московский проглотил, смолчал. А дальше пришел черед Новгорода. На него тоже двинулись литовские войска. Здесь пришлось легче, чем с Псковом. В первой же крепости, Порхове, воеводой сидел давний друг Литвы – посадник Исаак Борецкий. Он сразу объявил, что надо покоряться. На переговоры примчались другие сторонники Литвы во главе с архиепископом Евфимием. Литовский государь, видя их сговорчивость, не стеснялся. Назначил уплатить 16 тыс. рублей. Такой дани новгородцы никогда не платили ни татарам, ни московским государям. Но «золотые пояса» согласились. Утешали себя, что сбываются их давние чаяния, они наконец-то выскальзывали из-под власти Москвы.

Ну а для Софьи и ее сына покровительство Литвы в самом деле помогло. Витовт цыкнул, и оппозиция сразу присмирела. Дяди больше не выступали, заключили соглашения с племянником, признав его «старшим братом». Но для Витовта выгоды стали куда более впечатляющими. Самые смелые его мечты сбывались! Русь поползла по швам, стягивалась под его руку: Псков, Новгород, Тверь, Рязань! А Москва теперь целиком зависела от него. Постепенно их будут поджимать, пережевывать, как случилось со Смоленском, Брянском, Черниговом. Чего же еще желать?

О, Витовту было чего желать. Оторваться от Польши, строить великую державу не для Ягайлы, а для себя! Но и эта мечта оказалась вдруг близкой к исполнению. Германский император Сигизмунд попал в крайне тяжелое положение. В Чехии он не мог сладить с гуситами. Венгрии угрожали турки. Витовт обратился к Сигизмунду и предложил свои услуги. В январе 1429 г. сам император пожаловал в Луцк, они встретились. Литовский государь выражал готовность направить свои полки хоть в Чехию, хоть против турок. Но за это император должен всего лишь сделать Витовта королем Литвы и Руси.

Сигизмунду идея понравилась. Но об их договоренности прознали поляки. Литва силилась отделиться от них! Принялись всячески мешать, кляузничать папе Римскому. Но подключились и дипломаты Сигизмунда, папу уломали. Мартин V благословил новое королевство. А Ягайлу Витовт поставил перед выбором – согласие или война. Польскому королю пришлось смириться. В 1430 г. в Вильно был организован невиданный съезд. От папы и Сигизмунда к 80-летнему Витовту везли вожделенную корону, и он хотел, чтобы все видели его триумф.

Собрал правителей соседних стран. Прибыли Ягайло, магистр Тевтонского и ландмаршал Ливонского орденов, послы византийского императора. Для количества приехали один из татарских ханов и изгнанный господарь Валахии. Позвали и русских князей: московского, тверского, рязанского, одоевского. Никто не посмел ослушаться, 15-летний Василий II приехал с митрополитом Фотием. Им предстояло постоять в толпе приглашенных, поздравить. Хозяин позаботился, чтобы его гости не скучали. Рыцарские турниры сменялись охотами, накрывались столы для умопомрачительных пиров. Каждый день для этого отпускалось 700 бочек меда, на кухню привозили 700 быков, 1400 баранов, по сотне зубров, лосей и кабанов. Обжирались семь недель…

Но посланцев с драгоценным грузом не было. Как выяснилось, поляки все-таки помешали Витовту. Ягайло изображал, будто вместе со всеми ждет коронации, а дороги тайно были перекрыты польскими заставами. Они захватили корону и увезли в неизвестном направлении. Передали условный знак своему королю — операция удалась, и Ягайло ночью сбежал от двоюродного брата. А для старика Витовта удар оказался чудовищным. Казалось, что корона уже была на его голове — а она испарилась. С толпой высокопоставленных гостей литовец только осрамился на всю Европу. Он свалился больным, отпустил князей. Погуляли за его счет и поехали по домам, развозя его позор. Оправиться Витовт уже не сумел. Впал в депрессию, и вслед за гостями понеслась весть о его смерти. Литву разодрали новые гражданские войны, и о нескольких годах зависимости от чужеземного властителя в Москве больше не вспоминали.

©Валерий Шамбаров


Поддержите проект