Одна на всех

70 лет победе русского народа

Накануне семидесятилетнего юбилея Великой Победы архангельский писатель, руководитель регионального отделения движения «Народный Собор», а так же давний друг и соратник E.N.O.T. CORP Александр Тутов, журналисты Анатолий Беднов и Евгений Худовеков рассуждают о том, чем была для нашего народа Великая Отечественная война, какой ценой досталась Победа.

 Помнить родство

 Евгений Худовеков: — Давайте каждый из нас расскажет о родственниках, которые погибли на войне.

 Александр Тутов: — Я могу сказать, что  никто из близких моих родственников, к счастью, не погиб. Хотя воевали на передовой почти с самого начала войны. Один дед воевал в штрафбате, но выжил, второй дед на финской войне потерял часть ноги и поэтому в Великую Отечественную не воевал. Дед Никита Ермолаевич Тутов, который участвовал в Великой Отечественной, прошел, как говорится, семь кругов ада. Еще один близкий родственник — муж сестры деда Алексей Заикин, который был нам тоже за дедушку, с 1941 года воевал на «Катюше», многократно награжден. А первую серьезную награду (орден Красного Знамени) получил за спасение «Катюши» под Сталинградом, когда их часть попала в окружение. Дед Никита оказался в штрафбате, а перед этим немцы пытались сделать его бургомистром, потому что он был казак, а с казаками они заигрывали. Это было в 1941 году. А до этого он руководил участком строительства оборонительных сооружений под Ростовом-на-Дону. Ему сказали на собрании: надо рыть траншеи быстрее, а то скоро немцы подойдут. Он ответил; «А с кем? Одни бабы да детишки у меня в работниках!» Ему говорят: «А вы знаете, что говорит товарищ Сталин по этому поводу!» А мой дед был человеком эмоциональным и ответил: а пошли вы со своим Сталиным… Хотя Сталина он уважал. Просто вырвалось. Ну его и арестовали. Когда немцы пришли в Ростов-на-Дону, он сидел в тюрьме. Его и других заключенных освободили. На немецкое  предложение о сотрудничестве, то есть стать бургомистром одного из из казачьих городков, ответил отказом. И тогда его отправили вместе с другими в Германию. Когда колонна проходила через родную станицу, прибежала его дочка (моя тетя), сказала, что это ее отец, и немцы отпустили его домой. Случалось и такое! А потом, когда немцы отступали, его чуть не убили солдаты из созданных оккупантами национальных формирований, он еле выжил. А когда пришли наши,он пришел с повинной, деда отправили в штрафбат. Быстро искупил вину, но до конца войны командовал ротой пулметчиков в штрафбате. Наверно, припомнили, что его брат, Петр, был комдивом у Деникина в Гражданскую войну. Хотя сам дед Никита у Кочубея являлся командиром «Чертовой Сотни» и получил орден Красного Знамени. То есть мои предки воевали как у красных, так и у белых. Я поэтому давний сторонник примирения и тех и других. В 1945 году, при взятии Бреслау, когда штурмовал дом, пуля попала ему в голову и перебила лицевой нерв. Один глаз у него после этого никогда не закрывался, даже во сне.

 Анатолий Беднов: — Мой дедушка закончил войну в Бреслау.

 А.Т.: — Как и мой. Он умер в 1960-м году, еще сравнительно молодым (62 года), я его сам не видел, историю его знаю из рассказов, документов, архивов и интернета.

 А.Б.: — Среди моих предков по прямой линии погибших на войне не было. А вот двоюродный брат отца погиб под Архангельском во время авианалета: немецкая бомба угодила в машину, в которой он и сослуживцы возвращались в часть из увольнения. Под Архангельском установлен памятник погибшим. Один из моих дедов (он тоже умер до моего рождения) участвовал в финской и Великой Отечественной войнах, охраняя морские коммуникации, заслужил боевые награды. А другой дед прошел от Курской дуги до Бреслау. Участвовал в Корсунь-Шевченковской операции, в освобождении Румынии, получил орден «Красной звезды», медаль «За боевые заслуги». Умер он в 1995 году

 Е.Х.: — Один мой дед погиб под Ленинградом, а другой пришел с войны, но вскоре умер от ран.  Я пытался найти сведения о деде Алексее, который навечно остался в питерской земле, но везде получал отказы. Тогда я обратился в архив Министерства обороны. И мне пришел ответ, что мой похоронен в общей могиле под Колпино. Ответ звучал так: Ваш дед увековечен на стеле в пос. Красный Бор, так как погиб в районе  поселка Ям-Ижора, согласно информации из центрального архива Министерства обороны. Я поехал туда долго искал, нашел обелиск, без фамилий погибших, но этим не удовлетворился. Вернулся в Архангельск, опять делал запросы – к поисковикам, потом к начальнику военкомата. И года через полтора пришел ответ: мы нашли, где похоронен ваш дед, прислали документы, указывающие, где располагается могила и кто в ней захоронен: Худовеков Алексей Федотович, 1898 года рождения. Его фамилия написана на обелиске. Как только будет возможность, я туда обязательно съезжу. Хочу своими глазами увидеть эту стелу, и особенно табличку…

 А.Т.: — Получается, что Великая Отечественная всех коснулась. Францию немцы завоевали за месяц, а в Сталинграде они за месяц смогли только переместиться на другую сторону улицы.

 Е.Х.: — Сейчас слишком много внимания уделяется роли в Победе Сталина.

 А.Т.: — Единственное, что я могу сказать: военные потери наши и немцев примерно одинаковые. Когда в годы перестройки Александр Яковлев и прочие подсчитывали потери, то они считали по госпиталям примерное соотношение убитых и раненых. Но они забыли о том, что люди попадали в госпиталь не по одному разу. Мой дед семь раз был ранен.

 Е.Х.: — Ты считаешь, что мы победили благодаря Сталину? Я же уверен, что нет.

 А.Т.: — Я вообще не говорю в данном вопросе о Сталине. Это вопрос не простой. Победа одержана благодаря нашему народу, который не хотел никому сдаваться и покоряться. А Сталин – не Сталин – пускай будущее рассудит.

А.Б.: — Я тоже считаю, что главная заслуга – русский патриотизм, сумевший объединить и другие народы для отпора врагу.

 Герои и предатели

Е.Х.: — В то же время даже в Москве в ожидании прихода немцев, некоторые женщины специально шли в парикмахерские и делали модные прически, чтобы «во всей красе» встретить немецких офицеров.

А.Т.: — Было и такое. Но одновременно была и Брестская крепость. Мой дед служить немцам не пошел, хотя они ему предлагали всяческие привилегии, потому что немцы для него были враги. Тот же генерал Деникин отказался сотрудничать с ними.

 А.Б.: — И Деникин, и Шульгин, поддерживавший связь с югославскими партизанами, и другие эмигранты. Хотя остались врагами Советской власти.

 А.Т.: — Потому что они понимали разницу между властью и Родиной.

 Е.Х.: – А сколько было обиженных на Советы, сколько раскулаченных. Кстати, и мои родственники по отцовской линии были так сказать, высланы за то, что хорошо работали, и имели некоторый достаток. А кто их раскулачивал – голытьба, не желающая робить, а мечтавшая воплотить их лозунг  «кто был ничем, тот станет всем» в жизнь…

 А.Т.: — А сколько расказаченных! При этом я все равно не поддерживаю ни Шкуро, ни Краснова, которые с немцами связались, хотя и сочувствую им. Точнее их трагической гибели.

 Е.Х.: — А генералу Власову?

 А.Т.: — Его я всерьез не воспринимаю. Казаки, воевавшие на стороне врага, не были гражданами Советского Союза. А Власов был гражданин СССР. И его прощать не за что. В войну были столкновения советских казаков с немецкими, и наши их порубали. Там была очень жесткая схватка, много погибших, так как дрались они жестоко. Казаки всегда принципиально поступали. На самом деле тех казаков, которые были уверены, что воюют против Советов за Россию, Гитлер обманул. Ситуация сложилась так, что никаких перспектив у них не было.

 А.Б.: — Как обычно говорят по этому поводу: их ненависть к советскому режиму оказалась сильнее любви к России. Добавлю: и элементарного здравого смысла. Хоть с дьяволом, только бы против большевиков.

 Е.Х.: — Я всегда недолюбливал хохлов. А как вы считаете, почему на Украине фашистов встречали хлебом-солью?

 А.Т.: — Потому что Западная Украина никогда не была свободной. Они были под австрийцами, венграми, поляками… Настоящие украинцы, которые считают себя ветвью русского народа, а не потомками «великих укров», никогда предателями не были.

 А.Б.: — Будущих предателей вырастила еще австро-венгерская контрразведка в рамках так называемого галицийского проекта. А потом уже их услугами воспользовался Гитлер.

 А.Т.: — Никакого отношения к казачеству они не имели. Потому что то казачество, которое находилось в Запорожье, все ушло на Кубань.

 А.Б.: — Сейчас они называют этот перевод казаков с Днепра на Кубань не иначе как «депортацией». Но ведь они, профессиональные воины, присягнули на верность России, стали служить ей. Значит, получили и права, и обязанности служилого сословия. С таким же успехом можно обозвать «депортацией» любой перевод офицера к новому месту службы – скажем, из родного ему Подмосковья на Камчатку. Просто с присоединением черноморского побережья при Екатерине отпала надобность держать здесь казачье войско. А вот на границах России и Кавказа такая необходимость в тот период как раз назрела.

 Оккупация или освобождение

 Е.Х.: — Я хорошо отношусь к Латвии, Эстонии и Литве, всегда любил ездить в эти республики, когда они входили в состав СССР. И в Таллинне, и в Риге, и в Вильнюсе я ощущал воздух свободы, кусочек Запада…. Но мне не очень нравится то, что сейчас там происходит. Как вы считаете: они правы, когда говорят, что боролись за свою независимость?

 А.Т.: — Эстонии как государства до 1918 года не было. Согласно исследованиям генетиков, кровь там русско-немецкая. То есть это потомки немецких и частично русских бастардов (часть Эстонии была новгородской провинцией).

 А.Б.: — В Латвии Рига была чисто немецким городом. Латышам там запрещалось не только селиться, но и находиться в городе от заката до рассвета. В Риге стоит дом, на крыше которого – фигура кота с высоко поднятым хвостом. История его такова: один латышский купец дал большую взятку чиновникам из рижского магистрата, чтобы поселиться в городе. Ему, конечно, сразу разрешили. Он построил дом, а на крышу его велел установить кота, повернутого задом к ратуше. Так вот отомстил немцам за дискриминацию. Когда я был в их музее деревянного зодчества под Ригой (нечто вроде наших Малых Корел, только старше), нам показывали столб с цепями, к которому немецкие хозяева приковывали латвийских крестьян, как негров на плантации!

 А.Т.: — Просто им стыдно признаться, что они были под немцами и под поляками. А Литва имела все шансы стать чуть ли не столицей Руси. Если бы князья не подпали под польское влияние, не приняли католичество, а стали православными, наше столицей могла быть не Москва, а Вильно. Эти страны должны России в ножки кланяться, потому что Россия в лице Ленина их не «оккупировала», а создала. Без России их бы не было. Но благодарная память у них не в чести, как и у США, которые в середине 19 века писали, что будут вечно благодарны России за ее помощь.

 А.Б.: — Литве Сталин подарил столицу и выход к Балтийскому морю. И если литовские политики хотят окончательно отказаться от советского наследия, пусть вернут Вильнюс (Вильно) Польше, а Клайпеду (Мемель) Германии.

 Е.Х.: – Но до прихода Советов это были свободные страны. А потом пришли советские войска и их оккупировали. А потом немцы их оккупировали.

 А.Б.: — Не совсем свободные, там долгое время диктатуры были. Например, в Латвии был Ульманис, которого Сталин не расстрелял, а сослал в Туркмению. Кстати, и маньчжурскому императору жизнь сохранил, и другим «коллегам».

 А.Т.: — Они только лет двадцать были относительно свободными. А давайте вспомним, сколько латышские стрелки горя принесли, столько крови пролили.

 Е.Х.; -Еще я считаю, что нельзя было воевать с Финляндией. Зачем было нападать на такую маленькую страну? Это была ошибка.

 А.Т.: — В принципе, согласен. Тот же Маннергейм был на самом деле поклонником России. Одновременно нельзя Финскую войну считать поражением. Это была тяжкая, но победа.

 А.Б.: — Он же был царский офицер. Последний белый генерал, с которым воевала Красная Армия. Он ценил и уважал русского солдата. Известна история, когда маршал посетил лагерь для советских военнопленных, где их содержали в жутких условиях. Он потребовал миску супа, которым кормили наших солдат, попробовал – гадость! Тут же позвал коменданта лагеря, и заставил его всю эту баланду съесть на его глазах. Вот что говорил Маннергейм о русском солдате: «Русские солдаты быстро обучаются, все схватывают на лету, без задержки, легко поддаются дисциплине, отличаются мужеством и жертвенностью и готовы сражаться до последнего патрона, несмотря на безнадежность ситуации».

 А.Т.: — Маннергейм тормозил с окружением Ленинграда. Хотя в розовых красках его рисовать тоже смысла нет.

 А.Б.: — Его войска остановились на Свири и дальше не пошли. А иначе Ленинград был бы взят во второе кольцо. И просто вымер от голода.

 Третья мировая уже идет

 Е.Х.: — Считаете ли вы то, что происходит в нашей стране и вокруг нее доказательством того, что война еще не кончилась?

 А.Т.: – Я думаю, сейчас идет Третья мировая война, которая началась в 1991 году, когда развалился Советский Союз, и было нападение на Ирак. И сейчас она продолжается как перманентная война. Югославия, Ливия, Сирия, Украина, Афганистан…

 А.Б.: — Нередко третьей мировой называют борьбу против терроризма.

 Е.Х.: — Я имею в виду фашизм.

 А.Т.: — Для меня сейчас главные фашисты живут в США. Надеюсь, что сами простые американцы прозреют и поймут, во что они превратили их страну.

 Е.Х.: — А для меня нет. Какие они фашисты? Фашизм – это Муссолини.

 А.Т.: — Тогда скажем – нацисты. Это будет более правильно. Они начали с уничтожения индейцев…

 А.Б.: — А в двадцатом веке были Вьетнам, Югославия, потом – Ближний Восток.

 А.Т.: — Когда американцы пришли в Афганистан, трафик наркотиков увеличился в пятьдесят раз. Кто их главный союзник в Южной Америке? Колумбия. Которая выставила нам ноту протеста за то, что мы Никарагуа поддерживаем в возможном строительстве канала. Ведь именно Никарагуа перекрыла канал доставки кокаина. Понятно, что это заказ дяди Сэма. Хотя в Америке живет масса нормальных людей. Поэтому надо разделять политику США и американцев.

 Е.Х.: — Правильно. Сейчас нацизм поднимает голову и в Европе.

 А.Т.: — В то же время русские православные националисты – настоящие националисты – хорошо относятся к другим народам. Куда бы русские не приходили. Они находили общий язык с местным населением, тот же Ермак. И люди, которые принимают русскую ментальность, меняются в лучшую сторону.

 Со слезами на глазах

 А.Т.: — Вернемся к теме войны. Что для нас значит праздник 9 мая?

 Е.Х.: — Для меня это – праздник со слезами на глазах. Особенно когда звучат знаменитые «Журавли» в исполнении Марка Бернеса, показывают минуту молчания в память павших. Я сразу вспоминаю своего деда, которого не видел, отца, который всегда отмечал этот праздник. Для меня это святой день. Так же, как Пасха.

 А.Б.: — Это – единственный праздник, который объединяет всех. 7 ноября не объединяет, а разделяет на красных и белых. Тем более он сейчас перестал быть выходным днем. Переименовали его в «День примирения и согласия», но до примирения и согласия еще далеко. Или 4 ноября – «День народного единства», чисто условная дата, как утверждают историки: ведь бои в Москве продолжались и после 4 ноября 1612 года. А День независимости России 12 июня? Когда он был принят, Россия как раз и оказалась в зависимости от Запада. День Конституции 12 декабря практически не отмечается.

 Е.Х.: – А кто для вас главный герой Победы?

 А.Т.: — Я считаю, что это народ.

 А.Б.: — Тот самый Неизвестный Солдат.

 Е.Х.: – Русский солдат.

 А.Т.: — Как написал маршал Баграмян: если в подразделении большинство составляли русские, то это устойчивое подразделение.

 Е.Х.: — А как ты оцениваешь маршала Жукова?

 А.Т.: — Сложная фигура, но я не буду марать его имя. Потому что у него есть и плюсы. И минусы. А самое главное — он все равно МАРШАЛ ПОБЕДЫ!

 Е.Х.: – Но больше плюсов.

 А.Б.: — Вспоминается история из жизни Баграмяна. Когда он командовал Прибалтийским военным округом, к нему обратились руководители латвийского ЦК с просьбой прислать войска для того, чтобы снести статую Свободы в Риге как символ буржуазного прошлого республики. На это маршал ответил: я – человек военный, не очень компетентен в вопросах искусства, чтобы решать, сносить памятник или нет, давайте спросим местную интеллигенцию. По его предложению собрали деятелей культуры, и они памятник отстояли. Вот тебе и «советский оккупант»! То есть советский военачальник памятник спас, а латышские коммунисты хотели его разрушить.

 Уроки истории

 У меня такой вопрос. Ветеранов осталось совсем мало. Пройдет немного времени – и уйдут «последние из могикан». Как следующие поколения будут воспринимать этот день? Сохранят ли память о героях Великой Отечественной?

 А.Т.: — Я этого боюсь. Потому что сегодня некоторые считают, что Бонапарта разбила американская конница. И если у нас не будут сохранять историческую память, то мы можем забыть о заслугах своей страны.

Е.Х.: – Но ведь американцы и англичане тоже внесли свой вклад в Победу, они помогали нам. Один «Дервиш» чего стоит….Нет, Победа -она одна на всех…Но, безусловно, главный вклад в разгром Германии внес русский солдат!

 А.Т.: – На самом деле все поставки по ленд-лизу осуществлялись за деньги. А потом еще оказывается, что американцы многое продавали Германии – например, сорок процентов горючего, который использовали немцы для своих танков. У них ведь были большие проблемы с нефтью.

 А.Б.: – Через третьи страны.

 А.Т.: — Известна история, когда английские самолеты нанесли удар по Германии, и американцы потом на них наехали за то, что при бомбардировке пострадала их собственность. Американцы активно зарабатывали, торгуя и с нашими, и с немцами. Поэтому они после войны так быстро поднялись.

 Еще я боюсь, что лет через двадцать-тридцать по всему миру распространится неонацизм и радикальный ислам, который не лучше. И тоже с поддержки толерантных англосаксов.

 Е.Х.: — Я верю, что память о войне останется.

 А.Т.: — Я считаю, что Великая Отечественная была тяжелым испытанием для страны. И хочу, чтобы все испытания, которые мы еще будем переносить, страна выдержала и победила. Сейчас в мире сложилась ситуация, быть может, не такая кровавая, но не менее опасная. И мы должны с ней справиться.

 Е.Х.: — Я надеюсь, что наши потомки будут вспоминать День Победы и через сто лет, и торжественно отмечать его. Вечная память не пришедшим с войны!

 А.Б.: – Это, действительно, было страшное испытание. Но Россия из всех испытаний выходит еще более сильной и окрепшей. Это урок всем ее врагам.

Большая война против России заканчивается там, где ее начинают – то в Париже, то в Берлине. Помянем по-русски павших, а вторую – за то, чтоб не было войны!


Поддержите проект