О Первой Мировой. Часть 10. Лодзинское сражение

лодзинское сражение

После победоносной Варшавско-Ивангородской операции русская Ставка распорядилась дать войскам 12-дневную передышку, подтянуть тылы, пополнить боеприпасы и продолжить наступление. Наши части нуждались в более серьезном отдыхе, но командование понимало – немцы используют паузу куда более полно, чем русские. Построят такую оборону, что не одолеть.

Удар возлагался на Северо-Западный фронт генерала Рузского, ему передавались 4-я и 5-я армии Юго-Западного. На правом фланге 10-й и 1-й армиям предстояло разгромить противника в Пруссии и выйти на Нижнюю Вислу. 2-я наступала на Калиш. А главная группировка, 4-я и 5-я армии, нацеливались на Ченстохов, куда отступила 9-я германская армия.

Юго-Западному фронту генерала Иванова ставились вспомогательные задачи. Его 9-я армия прикрывала левый фланг основных сил и двигалась на Краков. 3-я и 8-я наступали на Краков и к Карпатам, 11-я осаждала Перемышль. Великий князь Николай Николаевич учитывал и опасность фланговых контрударов неприятеля. Его директивы настойчиво требовали обратить особое внимание на крепость Торн (Торунь), она оставалась справа от ударной группировки,  “принять самые энергичные меры”, чтобы узнать точное расположение противника. Начать предполагалось 14 ноября. План был выигрышным. Вторжение в Силезию с ее угольным бассейном стало бы катстрофой для германской промышленности, взятие Кракова угрожало обходом всему австро-венгерскому фронту.

Но и неприятели предпринимали экстренные меры. Из Франции отправили против русских пости всю конницу. Готовилась переброска 7 пехотных корпусов. У немцев было создано общее командование на Востоке – Обер-Ост. Возглавил его Гинденбург (конечно, в паре с Людендорфом). 8-ю армию принял фон Белов, а 9-ю – Макензен. Противник знал расположение русских. Стало ясно, что удар нацеливается на 9-ю армию, и ее немедленно перебазировали, от Чентохова и Калиша перевозили севернее, к Торну. Именно туда, откуда наша Ставка предусматривала угрозу. Сюда же прибыла кавалерия из Франции, собирался кулак из 5,5 корпусов и 5 кавдивизий – 155 тыс. человек, 450 пулеметов и 960 орудий. Из гарнизонов крепостей и местного ополчения сформировали 4 свежих корпуса “Грауденц”, “Познань”, “Бреслау”, “Торн” – 124 тыс. солдат, 250 пулеметов и 480 орудий. Они составили вторую, вспомогательную группировку. 1-ю австрийскую армию усилили четырьмя германскими дивизиями, она передвигалась севернее, примыкая к немцам. На север перебрасывали и 2-ю австрийскую армию.

Русский фронт выгнулся дугой, и армия Макензена должна была атаковать правый фланг, в стык между 1-й и 2-й русскими армиями, прорваться на Лодзь. Вторая группировка била в стык между 2-й и 5-й русской армиями. Тоже нацеливалась на Лодзь, соединялась с частями Макензена, и 2-я армия Шейдемана попадала в кольцо. А двум австрийским армиям предписывалось навалиться на 5-ю армию Плеве, разбить ее и помочь успеху немцев.

Главнокомандующий фронтом Рузский указаниями Ставки пренебрег и противника “потерял”. Пребывал у уверенности, что армия Макензена все еще находится у Ченстохова. Разведка доносила совсем другие сведения, снова всплывал район Торна, но Рузский оставил эту информацию без внимания. Войск у него было больше, чем у противника. Только в трех армиях, оказавшихся на участке предстоящей битвы, 1-й, 2-й и 5-й насчитывалось 367 тыс. штыков и шашек, 740 пулеметов, 1300 орудий. Но Гинденбург, благодаря беспечности штаба фронта, сумел создать на направлениях главных ударов многократный перевес.

Немцы имели возможность достичь еще большего успеха – позволить русским начать наступление, двигаться прямо в мешок. К этому времени к Гинденбургу успели бы подойти дополнительные контингенты. Но он рассудил, что столь масштабные перевозки войск скрыть невозможно. Полагал, что русское командование о них уже знает (не мог же он представить, что Рузский отверг сообщения разведки). А значит, будут предприняты меры противодействия. Решил начать пораньше, чтобы русские не успели отреагировать.

11 ноября, на 3 дня опередив удар Северо-Западного фронта, загромыхала артподготовка, немцы и австрийцы ринулись в атаки. 2 германских корпуса наступали на 2-ю армию Шейдемана в лоб, сковали ее боями. А 3 пехотных и 1 кавалерийский корпус вклинились вдоль берега Вислы у Влоцлавска, обрушились на 5-й Сибирский корпус армии Ренненкампфа – он прикрывал стык с войсками Шейдемана. Макензен намеревался окружить его и уничтожить. Однако ни неожиданность, ни подавляющее численное превосходство немцам не помогли. Сибиряки дрались упорно и умело. Германские части накатывались волна за волной и разбивались о них, как о скалы. Неприятельские командиры действовали несогласованно между собой, общий план нарушался. Русские это использовали, перебрасывали силы с одного угрожаемого участка на другой, и врага задержали на 2 дня. Но и наши потери росли. Повыбитый корпус начал отступать – организованно, отбиваясь контратаками. Смять и окружить его неприятель так и не сумел.

Но перед ним открылась дорога в расположение русских. Продвигаясь вперед, противник возле г.Кутно налетел на 2-й, правофланговый корпус армии Шейдемана. Он тоже оказал жестокое сопротивление, оборонялся 2 дня, но был разбит и отброшен. Немцы перерезали железную дорогу Варшава – Познань, одну из трех, связывающих 2-ю армию с тылом. Шейдеман пытался выправить положение. Снял с позиций два корпуса и бросил на правый фланг, где обозначился прорыв.

Рузский мог направить сюда куда большие силы, времени для этого было достаточно. Но он упрямо действовал по прежнему плану. 14 ноября 5-я и 4-я русские армии перешли в наступление на Ченстохов, где основных сил противника давно уже не было. Лишь 15 ноября вмешалась Ставка, наступление было отменено, и штаб фронта тоже начал перегруппировку.

К этому времени выявилось второе опасное направление.  Германские корпуса “Познань”, “Бреслау”, 3-й кавалерийский и соединения 2-й австрийской армии пробивались обойти левый фланг Шейдемана. Львиная доля сил нашей 2-й армии оказалась стянута против Макензена, для вспомогательной вражеской группировки это было очень кстати. Перед ней оставался только конный корпус Новикова, прикрывавший стык между 5-й и 2-й армиями. Под напором многократно превосходящих неприятелей он отходил, и в русские тылы стала углубляться вторая половина клещей. Но здесь положение спас командующий 5-й армии генерал Плеве. Самостоятельно, без команд, он развернул подчиненные войска не на запад, а на север. Ударил во фланг прорвавшегося врага, разбил и отбросил, а потом прикрыл своими частями брешь во фронте.

На фланге у группировки Макензена тоже находились значительные русские силы, 1-я армия Ренненкампфа. Но немцы вели на нее демонстративные атаки, отвлекая от прорыва. А армию разделяла Висла. 5-й Сибирский корпус, принявший на себя первый натиск, располагался на левом берегу, остальные корпуса на правом, и между ними – единственный мост. Отправишь войска на левый берег, а вдруг немцы навалятся на правом? И попробуй верни корпуса назад. Впрочем, сказался и другой фактор. Сам Ренненкампф очень изменился. Сказалась клевета Жилинского силившегося свалить на Ренненкампфа вину за разгром армии Самсонова. Эту клевету подхватила либеральная “общественность”, имевшая на Ренненкампфа зуб за подавление революции в Забайкалье. Его обвиняли в трусости, измене, даже мародерстве.

Официальное расследование установило полную невиновность генерала, но материалы дела – оперативные документы, приказы командования фронта и армии, были секретными, их нельзя было опубликовать. Газеты продолжали травлю Ренненкампфа, о нем распространялись грязные слухи. И он “сломался”. Потерял прежнюю решительность, инициативу. Издергался, чтобы не дать повода к новым обвинениям, стал осторожничать, действовать строго по приказам начальства. Вот и теперь медлил, пока не получил указаний Рузского. А они запоздали…

Армия Шейдемана отступила к Лодзи, фронт вокруг города изогнулся дугой. На правом фланге отбивался 1-й корпус, немцы навалились на него и оттеснили, перехватил еще одну железную дорогу, Лович – Лодзь. Открылась дорога в русские тылы, и 16 ноября Макензен запустил в прорыв группу генерала Шеффер-Баяделля из 3 пехотных и 2 кавалерийских дивизий – 48 тыс. штыков и сабель. Она обошла  Лодзь с юго-востока. Перерезала и взорвала последнюю железную дорогу, ведущую к войскам Шейдемана, армия очутилась в кольце.

Гинденбурга уже поздравляли со “вторым Танненбергом”, немцы прикидывали количество поездов, которые понадобятся для пленных. В окруженных русских частях кое-где началась паника. Как это обычно бывает, в первую очередь в тылах, лазаретах, где люди не знают реального положения дел и обстановка нагнетается слухами. В Лодзи в этот момент находился с санитарным поездом А.И. Гучков, депутат Думы и лидер партии октябристов (разумеется, масон). Он постарался разнести панику по всей России, сообщал знакомым: “Только чудо может спасти нашу армию”. Вернувшись в столицу, взялся “бить тревогу”. Мол, на фронте сплошные катастрофы, а от “общественности” скрывают…

В действительности, до катастрофы было далеко. Фронтовых частей 2-й армии паника не коснулась – они били врага, переходили в контратаки, не позволяя Макензену снимать войска для усиления обходящей группировки. Русское командование не повторило ошибок Жилинского и Самсонова в Восточно-Прусской операции. Отреагировало хоть и с запозданием, но четко и грамотно. А глубокие обходы – маневр очень опасный для самих обходящих.

Против них стягивались силы с других участков. Прибыли кавкорпус Новикова, из 1-й армии – гвардейская кавалерия Хана Нахичеванского. Им приказали атаковать, не считаясь с потерями. Массы русской и германской конницы сшиблись в жарких встречных рубках. Наши кавалеристы не досчитались многих солдат и офицеров, но задержали врага. Тем временем 2-я армия успела выдвинуть на направление прорыва два пехотных корпуса. А на фланг германского клина, в район Ловича, перебрасывались два корпуса армии Ренненкампфа.

Неприятель не оставляли попыток вбить вторую половину “клещей”, которую сломал Плеве. Немецкие корпуса “Познань”и “Бреслау” с коницей и австрийцами настойчиво лезли на позиции 5-й русской армии, силились прорваться навстречу группе Шеффер-Баяделя. Не тут-то было. Все атаки отшвырнули, замкнуть кольцо не позволили.

20 ноября гулявшая по тылам группа Шеффер-Баяделля встретила оборону пехотных соединений, перекрывших ей движение. А на следующий день части 1-й армии, собранные у Ловича, проломили фланг углубившихся германцев и соединились у Лодзи с войсками 2-й армии. 5 дивизий Шеффер-Баяделля сами очутились в кольце. До 24 ноября они вели жестокие бои в окружении, силилист вырваться назад. Чтобы помочь им, Макензен бросил свои корпуса в отчаянные лобовые атаки на фронте 1-й армии. В одном месте они потеснили русских, овладели позициями. И вот тут-то Ренненкампф попался на хитрость. Забрал часть своих войск из-под Ловича, послал ликвидировать опасность.

Окруженным немцам только это и требовалось. Ночной атакой они опрокинули боевые порядки 6-й Сибирской дивизии и вырвались. За ними бросилась наша кавалерия, но они уже уходили и добрались до своих. Точнее, из 48 тыс. до своих добрались лишь 6 тыс. Остальные погибли или угодили в плен. Вместо “второго Танненберга” германское командование с огромным трудом и потерями вытащило из мешка жалкие остатки ударной группы. Но и это преподносилось немецкой пропагандой как блестящий успех!

Гинденбург приказал перейти к обороне, но еще не угомонился. К нему прибывали обещанные корпуса из Франции, и фельдмаршал ждал, когда они соберутся, намеревался снова наступать. Рассчитывал, что 2-я армия Шейдемана и 5-я Плеве ослаблены боями, надеялся прорвать их фланги и окружить уже не одну, а две армии. Однако русское командование в это же время приняло решение отвести войска несколько назад – сократить линию фронта, уплотнить боевые порядки и приблизиться к тыловым базам.

Чтобы подготовить позиции на новых рубежах, требовалось выиграть время, отвлечь противника. Для этого 1-й армии было приказано предпринять частное наступление у Ловича. Наши солдаты поднялись в атаки и… спутали все планы противника. Эти планы уже были утверждены, армия Макензена тоже готовилась атаковать! Причем участок прорыва ей определялся именно здесь, у Ловича. Обещанные свежие корпуса еще не подошли, но когда русские начали бой, Макензен принялся действовать по готовым планам, бросил свои силы вперед раньше срока. 1 декабря закипело встречное сражение. А 2-я австрийская армия с германскими соединениями должна была осуществить второй прорыв, обойти с юга 5-ю русскую армию. Опасаясь, что она выступит в разнобой с Макензеном, Гинденбург и ей велел атаковать раньше срока.

Русская Ставка и штаб фронта старались оттянуть немцев от эпицентра возобновившейся битвы. Для этого в Восточной Пруссии 10-я армия предприняла штурм крепости Летцен. Русские взяли несколько высот, отбили контратаки, но оборона была слишком сильной. Промежутки между озерами и каналами простреливались артиллерией, были перекрыты траншеями с пулеметными гнездами, перепутаны колючей проволокой и спиралями Бруно. Стали готовиться более тщательно. В тылу построили похожие укрепления, тренировались преодолевать их.

Когда ударили морозы и появилась возможность пройти по льду, атаку повторили. Но тяжелой артиллерии было мало, подавить орудия крепости не сумели. А вдобавок, морозы вдруг сменились оттепелью. 64-я дивизия бросилась на штурм, а шквальный огонь заставил ее залечь в болоте перед заграждениями. Солдаты и офицеры пролежали целый день, вжимаясь в грязь. Вечером захолодало, шинели вмерзли в землю, и их откалывали штыками. Под покровом темноты возвращались в свои блиндажи. Для оказания помощи собрали всех врачей, фельдшеров, санитаров, людей оттирали денатуратом, от переохлаждения давали пить пивные дрожжи. Но все равно было много обмороженных.

А на стыке 1-й и 10-й армий успешно действовала Уссурийская бригада. В ней опять прославился хорунжий Г.М. Семенов. С 10 казаками он отправился на разведку. Немецкая застава на шоссе несла службу неважно, ночью собралась греться у костров. Казаки обстреляли ее с нескольких сторон, побили и разогнали. Бегущие солдаты переполошили роту, державшую оборону в соседнем селе. Налет казаков приняли за крупное вторжение. Рота бросила позиции и покатилась к г. Млава. В городе ее появление навело панику, гарнизон стал срочно эвакуироваться. А Семенов незаметно двигался следом. Периодически посылал гонцов с донесениями, и в Млаву вступил вдвоем со своим вестовым Чупровым. Пристроившись за углом, из единственной винтовки подбили 2 машины, ранили нескольких немцев, это вызвало полный ужас, неприятели кинулись кто куда. А командование знало о сильных укреплениях врага, и недоумевало, получая донесения Семенова. Для проверки послали взвод драгун. Когда они появились в Млаве, два героя, взявших город, спокойно ужинали в ресторане на главной улице. Вскоре подошла вся бригада…

К Гинденбургу один за другим прибывали воинские эшелоны с Запада, теперь у него было ощутимое численное превосходство. Но удары 1-й и 10-й русских армий, контратаки на других участках перемешали его замыслы и не дали сконцентрировать силы. Новые соединения ему пришлось вводить в бой по очереди, разбрасывать по разным направлениям. Противник наседал две недели, но решающего перелома так и не добился. Наши части понесли большие потери, израсходовали боеприпасы, и 13 декабря Верховный Главнокомандующий приказал отвести войска на уже подготовленные позиции по рекам Бзура, Равка и Нида. А немцы с австрийцами были настолько измочалены, что даже не смогли выступить вдогон. Русские армии отошли беспрепятственно и заняли указанные им рубежи. Стали закрепляться на зиму, приводить себя в порядок, принимать пополнения.

По поводу серьезных просчетов в Лодзинской операции Рузский сумел выкрутиться, козырял репутацией “героя Львова”, а думская “общественность” и газеты дружно славили его, приписали ему все успехи (кстати, столь горячим симпатиям способствовал один маленький штришок – Рузский был масоном). Зато на Ренненкампфа опять катились бочки, “общественное мнение” яростно обрушилось на “немца” (хотя среди наших офицеров было 9% немцев, и сражались они ничуть не хуже русских, их Отечеством была Россия, а не Германия). Не без содействия Рузского, ловко переложившего вину, его отстранили от командования. По грязным наветам было начато следствие об “измене”. Оно полностью оправдало генерала, выявило лишь ошибки, и не более того. Но материалы расследования снова были секретными. А враги Ренненкампфа в руководстве фронта и при дворе постарались, чтобы официальное оправдание не было опубликовано. Он вышел в отставку.

©Валерий Шамбаров


Поддержите проект