Вспоминая последнего государя

император николай

Сегодня, когда у нас повсеместно проводятся разнообразные мероприятия в память зверски уничтоженного 99 лет назад последнего российского императора и его семьи, рассуждают в основном о его искупительном подвиге, его мученичестве и необходимости покаяния. Мне же, ещё когда несколько лет назад я в Екатеринбурге сам шёл в крестном ходе к Ганиной яме, все 20 километров пути не давала покоя мысль: как такое вообще могло случиться?А в самом деле – как?!

Иные говорят – царь, мол, был слабый, не удержал власть, вот оно так и получилось. Ну уж нет! «Слабой» монархию образца 1917 года назвать язык не повернётся. Авторитет и, как бы сказали сейчас, «рейтинг» Государя Императора был по крайней мере не меньшим, чем у нашего нынешнего Президента. Легитимность тоже была несомненной, и право определять курс страны и принимать решения сомнению не подвергалось. К тому же, шла война и царь, как верховный главнокомандующий, имел полномочия беспредельные.

Более того, война должна была вот-вот закончиться, причём, закончиться победоносно. Имевшиеся в её начале проблемы со снабжением, снарядный голод, некоторое техническое отставание и недостаточный боевой опыт армии – всё это было уже в прошлом. Германия же к 1917 году, как и её союзники,  практически надорвалась, до капитуляции оставалось максимум несколько месяцев, в течение которых от русской армии требовалось всего лишь удержать фронт.

А дальше – перед Россией открывались просто невообразимые перспективы! На развалинах Австро-Венгрии должен был возникнуть целый букет получивших суверенитет славянских государств, ориентированных на Россию. Мечта многих веков – контроль над черноморскими проливами – становилась реальностью: проливы Антанта обещала России, и адмирал Колчак на Чёрном море уже вовсю готовил на весну десант в турецкий Константинополь. Сама Турция, как проигравшая сторона, должна была лишиться, помимо Карса, территории «Западной Армении», и тогда в Закавказье возникало новое Армянское государство, также пророссийски ориентированное.

Если добавить к этому высочайшие темпы роста экономики, перед Россией победа в Мировой войне открывала поистине безграничные возможности. И именно этого и не захотели допустить наши «западные союзники», наряду с немцами (мотивы которых как раз понять можно)  щедро профинансировавшие «февральскую революцию».

Так что никакой «революционной ситуации», когда «верхи не хотят, а низы не могут» в России к февралю 1917-го  не было и в помине. Сам Ленин в своём эмигрантском далеке собрав молодых революционеров всего за два месяца до февраля, убеждал их, что он и его сверстники вряд ли доживут до революции в России, а вот молодые – может быть…

Зато при внешней «стабильности» внутри России существовали вполне объективные «мины замедленного действия», которые в нужный момент были приведены в действие.

Государство, сделавшее ставку на построение в стране капитализма западного образца, ломало об колено всё, этому препятствующее, и в первую очередь – крестьянскую общину, которая для её членов как раз и являлось тем, что сегодня называется «социумом». Ломало заложенную в основу национальной ментальности общинную психологию, в значительной степени сохранившуюся у переселившихся в город и ставших рабочими вчерашних крестьян. Бизнес же, за крайне редкими исключениями, копируя своих западных «братьев по классу», вёл себя (по меткому выражению Зомбарта) как «колонизатор в собственной стране. При этом Власть понимала своё предназначение не как принуждение «владельцев заводов, газет, пароходов» к социальной ответственности, а как защиту от озлобленных работяг «нерушимой частной собственности».

Не лучше вела себя и «элита». Грызня околовластных кланов, казнокрадство и коррупция, крайнее моральное разложение и отсутствие гражданской ответственности (те, у кого она была – были на фронте) сочетались с демонстративной роскошью на фоне лишений напрягавшей все силы в войне Империи. Чувство такое, что «элита» делала всё, чтобы скомпрометировать монархию и лично Государя, который «своих не сдавал» и искренне верил, что успехи во внешней политике, которые должна принести скорая победа, заставят народ позабыть на время о проблемах политики внутренней. В этом заблуждении Власть поддерживали разнообразные «лоялисты», громко призывавшие ничего в стране не менять в принципе.

Что получилось в итоге? В итоге «революционеры», грамотно играя на порочности зажравшихся элит  (примерно, как в наши дни это делает г-н Навальный), спровоцировали в Петрограде кризис по весьма несерьёзному для военного времени поводу – не подвезли вовремя дешёвого хлеба. Но уличные бунты в столице были, как и пресловутый киевский майдан, лишь ширмой, прикрывающей банальный внутриэлитный переворот, в результате которого одни элитные кланы оттёрли от власти (а затем и от собственности) другие – «приближенные к трону».

И тут «вдруг» выяснилось, что казавшаяся несокрушимо стабильной система совершенно не в состоянии этому противостоять. Газеты, ряд чиновников, интеллигентская тусовка, большинство «силовых структур» либо демонстрировали полную недееспособность защитить законную власть (со многими заранее «поработали»), либо «перешли на сторону народа». Да и вчерашние «лоялисты», которые всегда за того, кто у власти,  в абсолютном большинстве переметнулись к «революционерам».

Ну, а что было дальше – хорошо известно. Неизвестно, было ли в действительности подписано отречение. Зато все понимали, что власть сменилась, что виновным во всём плохом объявлен Государь, и что теперь всё пойдёт по-новому и демократически. А значит – не станет разом ни коррупции, ни произвола, ни меньшинства, жиреющего за счёт обирания большинства…  И тут снова приходят на ум «простые решения», предлагаемые г-ном Навальным.

Государю и его семье наверняка были за отказ от активного сопротивления предложены какие-то «гарантии», возможно, даже под иностранное поручительство.  Элитным кланам, совершавшим реальную «революцию»,обещали передел собственности и влияние «денежных мешков» на политику, как оно имеет место при любой парламентской демократии. Народу (массовке) и рядовым «революционерам» обещали свободу и всё-всё-всё.

Чем всё для всех закончилось, известно из истории. На ошибках которой нам давно уже следует учиться – хотя бы для того, чтобы их не повторять. А то уж больно много общих черт обнаруживается в последнее время в России с «абсолютной стабильностью» февраля 1917-го.  А не хотелось бы…

Владимир Хомяков


Поддержите проект